Чтение онлайн

— В деле нет никаких новых фактов, о которых мы бы не знали. Я хочу, чтобы ты возвращался. Нельзя терять ни минуты. Наш общий знакомый пригласил тебя в гости в Белый Дом. Ему не терпится выслушать историю из твоих собственных уст и приколоть тебе на грудь какую-то железку. Я тоже хочу получить подробный отчет. Наши друзья… я имею в виду тех, кто вначале сильнее всех тревожился… также требуют твоего немедленного возвращения. Никто из нас не хочет, чтобы пресса узнала о том, какую роль ты сыграл в этом деле. Наши французские коллеги могут обидеться и задать несколько не очень приятных вопросов о тебе. Каждая лишняя минута во Франции… и в Европе… чревата опасностями. Прошу тебя, не создавай мне очередную головную боль.

— Хорошо, Хал. Дайте мне всего-навсего двадцать четыре часа. Ну не упрямьтесь. Двадцать четыре часа ничего не решат. Я буду завтра не позже полудня.

— Ни часа, Джефф. Немедленно возвращайся! Это приказ. Понимаешь? Приказ!

Джефф Саундерс нахмурился и упрямо поджал губы.

— Что-то вас плохо слышно, Хал. Какие-то помехи, треск… Наверное, плохая линия. — И с этими словами он осторожно положил трубку.

Джим Салливан не сводил с него изумленного взгляда.

***

Ровно в девять часов Джефф Саундерс вошел в телефонную кабину и попросил соединить его с Бонном. После пятнадцатиминутного разговора он посмотрел на расписание полетов «Эйр Франс» и на часы.

— Хорошо. Встречаемся без четверти три в зале ожидания транзитных пассажиров в Кельнском аэропорту.

Он повесил трубку и торопливо вышел в холл.

***

Самолет приземлился в Кельне в половине третьего. Ровно через пятнадцать минут огромный толстый мужчина в шляпе подошел к стойке с табличкой «Вход запрещен!», достал из кармана маленькую карточку и помахал ей перед носом полицейского. Тот кивнул и снял цепь, закрывающую проход.

Немец подошел к Джеффу Саундерсу и тепло пожал руку американцу. Они сели в углу зала и тихо проговорили почти час. Наконец Саундерс встал.

— Конрад, огромное спасибо. Если бы ты знал, как я тебе благодарен!

— Ерунда, — хрипло рассмеялся Конрад. — Какие могут быть благодарности между старыми друзьями? К тому же ты сделал для меня намного больше.

В четыре двадцать Джефф Саундерс вновь сидел в самолете, только на этот раз он летел в Вену.

В семь часов вечера американец уже стучался в дверь дома Эгона Шнейдера.

***

Шнейдер без особого восторга встретил старого друга. Он молча запер дверь и провел гостя по скрипучей лестнице на второй этаж, где располагался его кабинет. Сел за стол и достал из кармана кисет с табаком. Неторопливо набив трубку, закурил. В доме царила тишина. Саундерс подумал, что, наверное, жена Шнейдера с детьми куда-то уехала. Как будто прочитав его мысли, Шнейдер нарушил молчание.

— Отправил Линду с детьми к ее родителям. Репортеры надоели ей до чертиков!

— А что, много было репортеров?

Шнейдер нервно рассмеялся.

— Не поверишь, я даже не догадывался, что на свете столько репортеров. Они налетели на мой дом и архивы, как стая прожорливой саранчи. Конечно, им необходимо все знать… о Люко, об Иоакиме Мюллере, о 13-м бараке, обо всех жертвах Люко, подробности зверств в Дахау. О Господи, если бы вы знали, как они мне надоели! До меня никак не доходит, как они могут упиваться всеми этими кровавыми подробностями и с таким удовольствием смаковать их в своих статьях!

— И вы дали им то, что они просили?

Эгон Шнейдер покачал головой.

— С несколькими первыми парнями, которые показались мне серьезными, я, правда, переговорил. Но когда они стали приезжать десятками, мне все это надоело, и я послал их подальше. Мне совсем не хочется быть рекламным агентом для Дахау.

Шнейдер вновь замолчал. Потом посмотрел на Саундерса и спросил:

— Сдается мне, что главную роль в этом спектакле сыграли вы. Я ни разу не видел в газетах ваше имя, но сразу догадался, кто раскрыл все эти убийства. Я прав?

— Более или менее.

— Какой кошмар! Знаете, совсем потерял сон. Никак не могу забыть о последней встрече с Люко. Подумать только! Я оказался сообщником его кровавых преступлений. Ведь это я снабдил его информацией и помог, пусть и косвенно, расправиться с теми несчастными людьми.

— Не вините себя, Эгон. Люко мог найти информацию и в десятке других мест, в «Централштелле», например, в иерусалимском «Йад Вахеме»… Откуда вы могли знать, для чего ему все это нужно?

— Могли бы и предупредить, когда приезжали в прошлый раз. Хоть бы как-то намекнули.

— Ну как я мог предупредить? Вы же прекрасно знаете, что я не мог ничего рассказать. Когда я был в Вене, у меня еще не было ничего, кроме смутных необоснованных подозрений. К тому же они казались такими невероятными! Трудно было поверить, что человек, который оставляет после себя столько следов… знаете, порой мне даже казалось, что он делает это специально… может оказаться убийцей. Раз уж вы заговорили об этом, то в Вене я еще совсем не подозревал Люко.

Шнейдер угрюмо молчал, попыхивая трубкой.

— И что вы хотите узнать сейчас? — неожиданно поинтересовался он.

— Во-первых, мне нужно задать вам несколько вопросов. Вы знали об убийстве Роберта Люко в 13-м бараке?

— Нет, не знал. Правда, я слышал о нескольких случаях людоедства в лагерях смерти, особенно там, где нацисты целенаправленно морили узников голодом. Я узнал об этом кошмарном случае в Дахау из газет и должен признать, что звучит эта история вполне правдоподобно.