Чтение онлайн

– Думаешь, письмо не сфальсифицировано?

– Думаю, нет, – сказал Боб. – Я, конечно, не эксперт по документам, но по весу, цвету и возрасту оно не отличается от других писем. Текст напечатан тем же шрифтом. В центре буквы «е» характерное затемнение. Формат тот же самый, что и у писем, отправленных Чарли Харрисом другим адресатам, включая Джека О’Коннора из «Аутдор Лайф» и Уоррена Пэйджа из «Филд энд Стрим». Стиль языка соответствует 1960 году. Кроме того, он пишет, что посылку придется отправить по железной дороге, а в те времена винтовки и порох можно было доставлять только этим видом транспорта. Нужно было обращаться в офис «Рэйлвэй Экспресс» на железнодорожной станции и оформлять перевозку. Чарли Харрис действительно был менеджером оружейного магазина. В журналах и книгах того времени всюду встречаются ссылки на него. Он продал несколько винтовок Хемингуэю.

Ник сидел с задумчивым видом.

– Не нравится мне все это. Письмо, может быть, и настоящее, но высококлассным фальсификаторам ничего не стоит подделать подобный документ.

– Возможно, только оно не похоже на подделку.

– Жаль, что ты не привез его с собой.

– Я решил сохранить коробку, чтобы потом произвести сравнение, и подумал, что лабораторный анализ займет слишком много времени. Потом, в случае необходимости, я смогу забрать ее оттуда. Я аккуратно поставил ее на место среди этого бедлама.

– Мне не нравится это, Боб. Если ты отправишься туда один и окажешься вне нашей зоны быстрого реагирования, тебя могут убить и похоронить до того, как мы успеем вмешаться. Помощь подоспеет спустя минуты, а она понадобится тебе спустя секунды.

– Мне это тоже не нравится. Но я думаю, нам нужно продолжать двигаться в этом направлении, иначе у нас ничего не получится.

– А что, если мы задержим Марти и Ричарда и предъявим им обвинение в мошенничестве? Ты ведь говоришь, они не производят впечатления крутых парней. А тем временем наши эксперты исследуют письмо в лаборатории вдоль и поперек. Марти и Ричард расколются, мы определим следующее звено цепи. Эксперты выяснят, кто подделал письмо, мы найдем его и посадим за решетку. Он все расскажет, и мы выйдем на организатора преступления.

– Да, но только если организатор преступления владеет собственностью, занимает положение в обществе, имеет семью. Если Хью жив, едва ли у него есть что-то, с помощью чего мы могли бы его отыскать. Мы понятия не имеем, где он может находиться. Он достаточно умен и наверняка подготовил пути отхода, чтобы иметь возможность мгновенно ускользнуть. Если мы возьмем Марти и Ричарда, он исчезнет навсегда. Через год-два я получу «лапуа».338 в ухо во время прогулки верхом, и этим все закончится. Мы близки к разгадке. Я уверен в этом. Никто еще не был так близок. Я чувствую его.

– К чему ты клонишь?

– Это непременно должен быть Хью. Умный, осторожный, хитрый, в определенном смысле достойный член общества, он уже долгое время в игре и знает, что делает. Он отнюдь не псих и мыслит рационально. Мы не трогаем его детей, он не трогает мою семью. Не знаю почему, но в этом отношении я в нем уверен. Как и его кузен Лон, он порядочный человек, если не принимать во внимание нескольких секунд, в течение которых он убил тридцать пятого президента Соединенных Штатов.

– Ладно, действуй. Я приставлю к тебе людей.

– Не надо. Если у Хью есть свои люди, они заметят это, и тогда все пропало. У меня получится только в том случае, если я буду действовать один, безо всякой поддержки. Если понадобится помощь, я обращусь в полицию.

– Свэггер, ты все такой же сумасшедший, как и прежде.

– Я не говорю, что мне совсем не страшно и что это вполне разумное решение. Просто другого пути нет.

– Так говорили про Иводзиму.

– На Иводзиме мы победили… Послушай, что я придумал. Я позвоню Ричарду, расскажу ему про письмо, попрошу связаться с Марти, назначу встречу на следующей неделе. А потом… я уеду в отпуск.

– У тебя что, есть таймшер или кондоминиум [44] где-нибудь во Флориде?

– Нет. Но мне нужно уехать в какое-нибудь тихое, спокойное место. Я выберу его в аэропорту. Должен многое обдумать.

– Ты, кажется, уже многое обдумал.

– Далеко не всё. Никак не могу разобраться кое в чем. Некоторые люди обладают такой особенностью, которая называется синестезия. Она проявляется в том, что человек видит определенные буквы или цифры в цвете. Этой особенностью обладал Найлз.

– Какое отношение это имеет к делу?

– Набоков тоже видел буквы в цвете. Я думаю, будучи поклонником Набокова, он использовал это при сочинении новой биографии Хью, который тоже любил великого русского писателя. Они оба воспринимали это как некий изыск. Найлз видел девятку в красном цвете. Я думаю, имя, которое он присвоил Хью много лет назад, отражает цвет или цифру – вероятно, какую-нибудь вариацию на тему красного цвета или девятки. Я работаю в этом направлении.

– Это вилами на воде писано, – сказал Ник. – Пусть даже точно известно, что это цвет или цифра – красный цвет или девятка, – какой от этого толк, если неизвестен круг подозреваемых?

– О, этот круг мне хорошо известен, – сказал Боб. – Он включает всех живых обитателей планеты Земля.

– Отлично. Это внушает оптимизм.

– А еще это письмо Чарли Харриса… Вроде бы ничего необычного, но чувствую, что-то здесь не так. Нужно хорошенько все обдумать.

– Знаменитое чутье Свэггера. Неопровержимая улика для любого суда. Уверен, ты найдешь того, кого ищешь.

– Я тоже в этом уверен. Нашел же Гумберт, в конце концов, Клэра Куилти.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Еще одна история об охоте на человека. Я тебе потом расскажу.

Свэггер!

Это имя, словно когтями, вырвало меня из бессознательного состояния. Я проснулся, как обычно, в холодном поту и попытался осознать, что происходит, прежде чем меня прикончила бы аневризма. Я поручил Ричарду создать вместе с полицейским художником портрет некоего Джека Брофи, который появился в Далласе, возможно, убил моего водителя, а затем исчез. Может быть… это Свэггер? Нет, не может быть! Слишком мала вероятность. Однако я не раз в своей жизни сталкивался с ситуациями, когда маловероятное оказывалось очень даже возможным. Я схватил со стола рисунок и впился в него глазами.