Чтение онлайн

– Ни хрена себе пообщались! – в спину другу высказался Злобный.

Когда в коридоре стихли шаги и щелкнул дверной замок, девушка оглядела комнату, посреди которой стояла. Она уже бывала здесь однажды, лет, наверное, пять или шесть назад. Сейчас тот визит вспоминался как один из самых счастливых моментов в ее жизни: они с отцом приехали в Питер на выходные, целый день гуляли по залитому солнцем городу, потом ели мороженое в небольшом открытом кафе на Невском, а ближе к вечеру отправились в какой-то парк кататься на аттракционах. Уже на следующий день они вернулись в Москву, но поездка запомнилась Светлане надолго.

Обстановка выглядела небогатой, скорее, очень скромной по нынешним временам: диван, раздвижное кресло в углу, гарнитур типа «стенка» – такие, насколько ей было известно, когда-то стояли едва ли не в каждой советской квартире. Ковер на стене, древний телевизор на стеклянной тумбе, старомодная люстра с золотистыми плафонами свисает с потолка. По всему видно, что папочка совсем недавно пытался навести здесь порядок, только вот вымыть плафоны, доверху заросшие пылью, конечно же не догадался. Света подошла к гарнитуру и открыла стеклянные створки секции, в которой хранилась хрустальная посуда. Там между гранеными стопками, изящными фужерами и пузатыми винными бокалами одиноко стояла черно-белая фотография, изображавшая мужчину и женщину средних лет. Мужчина был серьезен, он смотрел в объектив, словно пытаясь разглядеть что-то по эту сторону небытия, женщина улыбалась.

– Родители? – произнесла вслух Света, разглядывая пожелтевшую от времени карточку. В прошлый раз она почему-то не обратила на нее внимания.

– Угу, – кивнул бесшумно появившийся за спиной Злобный. По обоюдному согласию они не комментировали закончившийся минуту назад разговор. Или, как стыдливо думала девушка, ее недавнюю истерику. – Погибли в авиакатастрофе. Летели откуда-то с юга, ну и… Он тогда чуть помладше тебя был, потом у крестной воспитывался. Понимаешь, Свет, ты сейчас его, наверное, справедливо упрекаешь в отсутствии родительской заботы, только вот у него самого всего этого считай что и не было. Сейчас, погодь…

Злобный на мгновение смолк, и по изменению окружавшей ее энергетики девушка почувствовала, что он сканирует помещение в поисках какого-то неведомого предмета. Затем он подтащил поближе стул и, демонстративно кряхтя, полез в самую верхнюю секцию мебельной «стенки». Спустя мгновение оттуда вылетел пухлый альбом в красной обложке под бархат и, взметнув в воздух облачко пыли, шлепнулся к ее ногам.

– На, смотри.

Надо же, подумала Светлана, осторожно переворачивая толстые картонные страницы, оказывается, у ее приемного отца есть какое-то прошлое. Вот смешной белобрысый мальчик в белой рубашке с пионерским галстуком глядит на нее умными, почти по-взрослому внимательными глазами, вот целый класс расселся вокруг строгой учительницы, мальчишки в темных костюмах, девочки в аккуратных белых фартуках. А это похоже на выпускной класс – фотография уже цветная, здесь ребята стоят на ступенях школьного крыльца. Света с трудом отыскала своего отца в толпе одноклассников: слишком уж непривычно-забавным выглядел он в зеленом свитере с оленями и длинными – ну надо же! – волосами. Вот он в строгом пиджаке сидит за компьютером, тут ему на вид, наверное, лет двадцать, здесь – уже где-то за городом, в компании таких же молодых людей, один сжимает в руках гитару, второй, с кудлатой смешной бородой, нанизывает на шампур шашлык. Единственная фотография, на которой Аскет улыбается. Света перелистнула последнюю страницу: там, под надорванным полиэтиленом, лежал еще один снимок, брошенный сюда, по всей видимости, гораздо позже остальных. На карточке был изображен ее отец, устало сидящий на каком-то камне возле разоренного Гнезда, – на наличие последнего где-то поблизости указывала случайно попавшая в кадр конечность мертвого монстра, отдаленно напоминавшая крабью клешню. В одной руке Аскет держал автомат, в другой – не то короткую пику, не то меч с длинной ручкой: по рассказам Света помнила, что такие использовались бойцами СБР в тесном пространстве Гнезд, когда огнестрельное оружие оказывалось неэффективным.

– Это кто? – ткнула Света пальцем в изображение сидевшего чуть поодаль человека в камуфляже, смотревшего куда-то в сторону, отчего лицо его получилось на снимке повернутым в профиль.

– Не узнаешь? – заглянув ей через плечо, хмыкнул Злобный. – Я, знаешь ли, раньше симпатичным парнем был, до того, как мне одна тварь в рожу плюнула. Я не Аскета имею в виду.

Света подняла глаза на своего визави, и ей подумалось, что, наверное, не стоило так кричать на отца, – ведь если она хочет быть взрослой, нужно уже научиться, наконец, контролировать свои эмоции. Она обязательно поговорит с ним еще раз, когда он вернется. Под удивленным взглядом Злобного девушка достала фотографию из альбома, и, захлопнув толстую книгу, спрятала снимок в небрежно брошенную на диван сумочку.

С той самой поганой минуты, когда заявившийся непонятно откуда пришелец заполз к нему в мозги, Алексей находился в состоянии полусна. Навалившаяся вялость мешала соображать, звуки доходили приглушенно, словно в уши затолкали комки ваты, отказавшиеся подчиняться глаза слезились и показывали так, будто перед ними выставили толстую пластину из мутного стекла хренового качества. Ворочавшийся в сознании дух представлялся тяжелым спрутом, крепко вцепившимся в мозг и не собиравшимся отпускать.

Одержимого не заинтересовали ни короткий диалог с подъехавшими врачами – зато пришелец принял в нем живейшее участие, коротко, четко и похабно объяснив медсестре, почему ей не стоит заглядываться на некоего Жору, – ни дальнейшее путешествие. Легкое оживление появилось только при подъезде к Пушкину. Алексей помнил, что здесь должен находиться дежурный экзорцист, и вяло обрадовался. Теперь-то проклятый дух уберется из его мозгов! Надо только немного потерпеть, и все будет в порядке. Он вернется на работу, отчитается перед шефом… Облом. Фролова еще один прокол подчиненного едва ли обрадует. Виноградов понял, что он совершенно не хочет знать, какие слова приготовил ему любимый начальник. Может, лучше никого никуда не изгонять? Призрак ругаться придет, а с него взятки гладки? Сиди себе, гугукай да по стенкам ползай.

Угнездившийся в его башке чужак воспринял последнюю мысль как руководство к действию и попытался воспарить, но понавидавшийся всякого медбрат быстро опустил его на лежанку путем ударно-силового воздействия. Проще говоря, треснул ладонью по лбу, сопроводив сие действие потоком отборного мата.

– Извините, Алла Борисовна, – повернулся он к приоткрывшемуся окошечку в кабину водителя, в котором показалось хмурое женское лицо. – Клиент буянит.

– Ничего, Слава, продолжайте, – послышался спокойный ответ. – Я недавно с одним колдуном разговаривала, так он сказал, что от… э-э-э… выражений одержимые спокойнее становятся. Духам нецензурщина не нравится.

– Ну, раз так, надолго он у нас не задержится.

Намечавшуюся высокоинтеллектуальную беседу прервал скрип тормозов, к остановившейся «газели» проворно подскочили два санитара и лекарь-псион. Стоило последнему сосканировать ауру и увидеть глядящие в разные стороны глаза больного, как он тяжело вздохнул:

– Давно он такой?

Алла Борисовна подала коллеге кипу документов:

– Около часа.

– Оставляйте, – вздохнул целитель. – Сейчас экзорцист придет. Кто сегодня дежурит, Амилкар? Зовите, чего тянуть-то.

Обещанный дежурным доктором «изгоняющий дьявола» оказался негром. Торопливо дожевывая нечто жирное, он профессионально проверил состояние будущего клиента и на ломаном русском отправил носильщиков прямо в ритуальный покой. Терять время он явно не собирался.

Эмигрантов с африканского континента теперь стало можно встретить практически везде. Речь идет о псионах конечно же – обычные беженцы традиционно переправлялись в Европу. Распад ДАО не прибавил стабильности межплеменным отношениям, и поток спасающихся от ужасов гражданской войны людей все не уменьшался. Впрочем, в последнее время миграционное законодательство Евросоюза ужесточилось, причину чего аналитики видели как в очередных бунтах подростков-мусульман, так и в сопутствующем росте влияния националистических организаций. Зато дискриминация «носителей потенциально опасных для общества способностей» постепенно сходила на нет. Власти осознали выгоду, приносимую псионами, и сейчас активно развенчивали те самые мифы, которые сами же и создавали. Российское же законодательство изначально не делало разницы между людьми с точки зрения наличия или отсутствия экстрасенсорных способностей, поэтому вот уже лет пятнадцать бывшая Империя Зла служила современным колдунам и магам Землей Обетованной.