Чтение онлайн

Клэр задумчиво кивнула.

– Значит, нам нужно поговорить с ней, я правильно понимаю? Когда?

– Сегодня вечером, – решительно ответила я и посмотрела на нее.

– Хорошо, – согласилась Клэр. – Пусть будет сегодня вечером.

В этот момент официантка принесла наш заказ, и мы стали есть молча и без аппетита. Судьба подруги так взволновала Клэр и Синди, что ни одна из них даже не спросила меня о расследовании.

Вдруг Клэр подняла голову и пристально посмотрела на меня:

– Тебе сейчас только этих забот недоставало.

– Кстати, о делах, – опомнилась Синди и схватила свою сумку. – У меня кое-что есть для тебя. – Она порылась в сумке и, вынув оттуда небольшой блокнот, вырвала страничку и протянула мне.

На ней было написано несколько слов: "Роджер Лемоуз, Двинелл-холл, 555-0124".

– Это парень из университета Беркли. Он работает на факультете лингвистики и является признанным экспертом по проблемам глобализации. Однако будь готова к тому, что его взгляды на жизнь, так сказать, не совсем совпадут с твоими собственными.

– Благодарю, – рассеянно сказала я, пряча свернутый листок в бумажник. – Где ты это достала?

– Я уже говорила тебе, – отмахнулась она. – За миллион миль отсюда.

Я постаралась отвлечься от мыслей о Джилл и связалась по телефону с Роджером Лемоузом. К счастью, он был в своем офисе и великодушно согласился встретиться со мной.

Выйдя из здания полицейского управления, я с удовольствием вдохнула свежий воздух. В последнее время я редко бывала в этом районе. Остановившись возле стадиона, неподалеку от Телеграф-авеню, я оставила свой "иксплорер" на небольшой стоянке и пошла пешком по узкой улочке, уставленной автомобилями. Солнце ярко освещало Спраул-плаза, где собралось множество студентов. Некоторые из них читали, сидя на ступеньках.

Офис Лемоуза находился в Двинелл-холл, небольшом бетонном здании, расположенном у главной аллеи. Я постучала в дверь.

– Открыто, входите, – прозвучало в ответ с сильным средиземноморским акцентом, к которому примешивался и какой-то другой, свидетельствующий о том, что говоривший получил хорошее образование. Может быть, британский?

Профессор Лемоуз сидел в небольшой комнате, склонившись над письменным столом, заваленным бумагами и книгами. Это был крупный, широкоплечий мужчина с курчавыми черными волосами, которые густыми прядями спадали на его высокий лоб, отбрасывая тень на смуглое лицо.

– А, инспектор Боксер, – сказал он, оторвав голову от бумаг. – Садитесь, пожалуйста, и будьте как дома. Извините за беспорядок.

В кабинете профессора пахло книжной пылью, типографской краской и сигаретным дымом. В большой пепельнице на краю стола высилась гора окурков, рядом лежала пачка сигарет "Ротманс" без фильтра.

Я молча присела на стул и протянула ему визитную карточку, а затем достала из сумки блокнот и приготовилась к беседе.

– Отдел по расследованию убийств... – задумчиво протянул он и плотно сжал губы. Было видно, что это произвело на него должное впечатление. – Значит, вас привело сюда отнюдь не любопытство, вызванное моими этимологическими изысканиями?

– Нет, меня больше интересуют другие ваши увлечения, – сдержанно ответила я. – Вы, должно быть, слышали о недавних трагических событиях на другой стороне залива?

Он тяжело вздохнул.

– Да, даже такой книжный червь, как я, который редко отрывается от своих любимых книг, иногда оказывается в курсе того, что происходит вокруг. Это ужасно и, что самое печальное, контрпродуктивно. Как сказал Фа-нон, "насилие есть собственный суд и судья". Впрочем, ничего удивительного в этом нет.

Фальшивое сочувствие Лемоуза резануло мне слух, как звук бормашины.

– Вы не могли бы пояснить, мистер Лемоуз, что вы хотите этим сказать?

– Разумеется, мадам инспектор, – мило улыбнулся он, – если только вы будете так добры и расскажете мне о цели своего визита.

– Лейтенант Боксер, – поправила я его. – Я возглавляю отдел по расследованию убийств и хотела бы выяснить у вас некоторые подробности происходящих здесь событий. Мне порекомендовали вас как человека, который неплохо знает местные обычаи и идеологическую подоплеку здешней жизни. Людей, которые считают актом справедливого возмездия взрыв дома с тремя спящими жильцами, во время которого чуть не погибли двое невинных детей. Думаю, здесь есть определенная категория молодежи, которая относится к подобным преступлениям как к вполне допустимой форме протеста.

– Я полагаю, под словом "здесь" вы подразумеваете мирные аллеи университета Беркли, – сказал Лемоуз.

– Мистер Лемоуз, под этим словом я подразумеваю любое место, где могут находиться люди, способные на подобные преступления.

– Профессор, – подчеркнуто вежливо поправил он меня. – Профессор романской филологии, если быть точным.

– Профессор, вы сказали, что вас не удивили все эти ужасные преступления.

– А почему они должны меня удивлять? – вопросом на вопрос ответил Лемоуз и пожал плечами. – Удивится ли пациент тому, что болен, если все его тело покрыто язвами? Наше общество, лейтенант, серьезно больно, и те самые люди, которые разносят болезнь, оглядываются по сторонам и вопрошают: "А при чем здесь я?" Известно ли вам, лейтенант, – тут Лемоуз сделал многозначительную паузу и закатил глаза, – что в наши дни гигантские транснациональные корпорации имеют доход, значительно превышающий ВВП девяноста процентов стран мира? Они подменяют собой правительства, берут на себя социальные функции. Почему же мы так протестуем против моральных изъянов политики апартеида, когда это затрагивает наши расовые чувства, но продолжаем равнодушно взирать на это явление, когда оно касается экономической жизни? – Он цинично усмехнулся. – Да потому, что мы предпочитаем смотреть на это не глазами бедных и угнетенных людей, а глазами нашего культурного превосходства, нашей неоспоримой экономической мощи. Именно такой взгляд навязывают нам эти корпорации через контроль над телевидением.

– Простите, – прервала я его затянувшуюся лекцию, – но я пришла сюда в связи с четырьмя ужасными убийствами. Гибнут ни в чем не повинные люди.

– Да, гибнут, лейтенант, – охотно согласился он. – Именно об этом я вам и говорю.

В этот момент мне вдруг захотелось схватить его за шиворот и хорошенько встряхнуть, чтобы привести в чувство. Однако вместо этого я достала из сумки фотографию юной няни и фоторобот женщины, которую видели входящей в отель "Клифт" вместе с Джорджем Бенгозианом.

– Вы знаете кого-нибудь из этих женщин?

Лемоуз снова рассмеялся мне в лицо.

– Ну почему, скажите на милость, я должен вам помогать? Главной причиной социальной несправедливости является наше государство, а не эти две несчастные женщины. Скажите мне, пожалуйста, кто из них причинил людям большее зло? Эти подозреваемые, – он швырнул в мою сторону последний номер газеты "Кроникл", – или неизлечимые пороки нашей политической системы?

Я молча уставилась на черно-белые фотографии Лайтауэра и Бенгозиана.