Третья Твердь
Шрифт:
Мы старших легко во вранье уличали,
Сходили с ума и спивались бесследно,
И вешался кто-то, но марши победно
Над Родиной нашей звучали, звучали…
Кому не хватило терпенья на драку,
Кто выбрал квартиру, уют, середину.
Ломали гитары. Сжигали картины
И вместо детей заводили собаку.
Простите, я Родину тоже люблю,
Хоть редко делюсь этой тайной с другими.
Попробовать, что ли, для праздников гимны?
Глядишь, и заплатят – строка по рублю.
Но древнюю мудрость хранит человек,
И звери выходят из леса на трассу…
Сожженная вера, как пепел Клааса
Стучит в мое сердце. Кончается век.
Простите, я Родину тоже люблю.
ПЕСНЯ О ЛЮБВИ
Я разучился верить наугад
В семидесятые безоблачные годы.
Не удалось построить город-сад
И подключить к нему живую воду.
Истоптаны и степи, и леса,
Заражены моря, озера, реки…
Что там плетут чужие голоса
О непонятном русском человеке?!
Им наплевать на боль большой страны,
На то, что бьем рекорды и поклоны.
На то, что в жадном пламени войны
Сгорело тридцать лучших миллионов.
Им не понять ни песен, ни речей.
Бой впереди. Отчизна за плечами.
Им не узнать как души палачей
От ненависти корчатся ночами.
Я жизнь легко за Родину отдам,
Поскольку убедился многократно,
Что трудный хлеб мой с потом пополам
Сторицей возвращается обратно
В ту землю, где он вырос и созрел,
И на которой сын мой вырастает…
Ах, как дрожат березы на заре!
Ах, как снега неудержимо тают!
И я люблю, надеясь на себя,
Пространство от границы до границы.
Здесь я живу, и здесь моя судьба,
Мои дороги и мои страницы.
Мои друзья – подвальные князья,
Мои враги, набитые деньгами.
И женщина, которой лгать нельзя,
И голубое небо с облаками.
КРЕЩЕНИЕ
1.
Красное солнце
Над Русью стоит.
В чаше на донце
Монетка блестит.
Выпил Владимир
Вино, не таясь.
Что ж ты, родимый,
Надежа, наш князь?
Днепр могучий
В порогах ревет…
Хватит, не мучай
Честный народ.
Прячутся боги
В старые пни.
Крест у дороги —
Любого распни.
Крепко прибиты
Руки к доске.
Идол забытый
Брошен в песке…
Жиром и кровью
Мазали стол,
Череп коровий
Сажали на кол.
Медом да хлебом
Жили как встарь.
Тянется в небо
С капища гарь.
Тянутся люди
В храм на горе…
Ярко ли будет
Вера гореть?
Тянется долго
Тысяча лет.
Старый оболган,
Лучшего нет.
Молимся полю,
Лесу, реке…
Камень до боли
Сжат в кулаке.
2.
Ах ты, волчья сыть, травяной мешок,
Ровен путь лежит – спотыкаешься!
Как до Киева не дойдешь пешком,
Так во всех грехах не покаешься.
Так за всю беду не наплачешься.
Так березам всем не поклонишься.
Что же ты, мой конь, трусишь-пятишься,
На высокий дуб с хрипом косишься?
На Святой Руси не видать святых, —
Коромыслом дым, пыль столбом стоит.
Руки за спину да ногой под дых!
Кто безбожно пьет, кто впотьмах сидит.
Кто повешенный – дело прошлое.
Кто поруганный – дело страшное.
Ох, опричники, слуги дошлые
С головой больной со вчерашнего!
Похмелиться бы, да не кровушкой.
Полечиться бы – нету травушки.
Где своих мужей ищут вдовушки,
Там своих сынов прячут матушки.
Так шагай, мой зверь, мордой не тряси.
Впереди леса, да с пожарами.
Славно людям жить на Святой Руси —
Все по-прежнему. Все по-старому.
3.
Бога нет и не будет. Обидно, ребята,
Ведь был, говорят.
Где-то в старых церквях, где-то в дальних лесах,
Где-то в добрых сердцах.
Неужели закаты, растенья и люди
Напрасно горят,
Чтобы как-то рассеять удушливый мрак
И разбойничий страх.
Уходил по Смоленской по древней дороге
Поруганный Бог.
Шел в холщевой рубахе, босой – крепкий посох,
Пустая сума.
И в костре, что оставил он утром, уже
Остывал уголек,
И какие-то люди селились вдоль рек
И сходили с ума.
Я и сам не крещен и с рожденья не верю
В молитвы старух,
Что рвались, будто птицы из храма в зенит
К одинокой звезде.
Отчего же тогда шорох пыли дорожной
Тревожит мой слух
И в час истины хочется руки к полночному
Небу воздеть?
Отчего я готов привязаться покрепче
Ремнем к алтарю
И взлететь вместе с храмом над городом, полным
Дневной суеты?!
Но бросаю перо и хватаю гитара,
И часто курю.