Чтение онлайн

Она уже хотела повернуться, но Спок удержал ее за руку.

– Будьте такой же, какой он увидел вас на поляне. Моя слабость не может соперничать с его силой.

– Да, – согласилась Сола и добавила. – Зато ваша сила – может.

Взглянув на него так, словно хотела запомнить на всю жизнь, она круто развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу.

– Сола, – мысленно произнес Спок, когда она дошла до двери. Сола оглянулась и поняла, что он сказал. Ее карие, с золотыми искорками глаза озорно засмеялись, как бы стряхнув остатки недавней скованности и напряжения. Сола покидала Спока такой же свежей и бодрой, какой она вышла из комнаты отдыха.

Спок застыл в неподвижности, пытаясь восстановить свое вулканское спокойствие. Но тщетно. Осознав это, он захотел разобраться, в чем ему себя винить – в предательстве или в преданности? Но и эта задача оказалась нерешенной. Бесспорным было только то, что он остался жив и не покинул человека, которому нужна его жизнь.

Когда эта ясная мысль примирила Спока с самим собой, он почувствовал, что-то несравнимое с логикой, то, что земляне зовут интуицией, беспокойно зашевелилось в нем, забило тревогу.

Слишком странным выглядело то, что они с математической точностью прибыли в «никуда» и встретили здесь Независимого агента Федерации, единственную женщину во всей Галактике, которая могла и должна была произвести ошеломляющее впечатление на капитана Джеймса Т. Кирка.

И на… Но, скорее всего, не ожидалось, что и на Спока она произведет такое же впечатление. Если исключить этот, явно побочный результат, все остальное выглядит как хорошо продуманный сценарий. Но кто мог придумать его? Чья воля направила «Энтерпрайз» на встречу с неизбежным?

Если логические выкладки Спока верны, то на все вопросы есть только два ответа, – и ни один из них ему не нравился. Первый офицер подошел к микрофону интеркома.

– На связи Спок. Вызываю капитанский мостик. Проверьте состояние кодовых замков, блокирующих выходы с территории проживания посла Гейлбрейса и его людей.

Ему ответила Ухура:

– Мистер Спок, вы срочно нужны доктору Маккою, но он не сказал, зачем. Сэр, мы проводим компьютерную проверку, и она показывает, что датчики тревоги отключены по всему кораблю, в том числе и датчики к кодовым замкам. Так что не знаем, где находятся люди Гейлбрейса – в пределах своей территории или разгуливают, где им хочется.

– Немедленно расставьте часовых, – распорядился Спок.

– Я уже расставила, сэр. Но, сэр, кодовые замки и датчики к ним невозможно отключить изнутри.

– Именно это я имею ввиду, – сказал Спок. – Поэтому объявите готовность номер семь. Не исключена возможность, что отдельные члены экипажа «Энтерпрайз» попали под телепатический контроль враждебных нам элементов.

– Но, сэр, готовность номер семь требует, что бы я допустила, что и вы, возможно, находитесь под чьим-то нежелательным контролем.

– Вы правы. Поэтому действуйте, руководствуясь этим предположением.

В действительности, для объявления такой готовности требовалось признание того, что не только сам Спок, но и Ухура, и все, кто находится рядом с нею на мостике, подозреваются в губительном для них влиянии.

Интуиция не подвела Спока: «Энтерпрайз» подвергся массированной атаке со стороны неизвестного противника. А если верить логическим выкладкам, то он, Спок, является одной из двух главных целей этой атаки, может быть…. уже достигнутой.

Один из ответов на вопрос: «Кто все это подстроил?» – напрашивался сам собой: Гейлбрейс. Но был и другой ответ, который не устраивал Спока:

Сола Теин.

Вулканец торопливо покинул каюту – надо было спешить.

Кирк находился в каком-то уединенном месте. И был один, но не одинок.

Потому что одиночества просто не существовало. Чтобы почувствовать это, надо было всего лишь прекратить сопротивление, сдаться, покорно отдаться судьбе и ему никогда больше не придется быть одному в своей земной оболочке, в своем бренном теле, как узнику в камере-одиночке.

Это решение утешило и облегчило бы его, и послужило бы отправной точкой к тому, что неминуемо должно произойти. И произойдет, если Кирк не будет противодействовать. От него не потребуется никаких усилий, ему всего-навсего надо отойти в сторону и не вмешиваться.

Кирк не имел ни малейшего представления о том, что должно произойти, но он твердо знал, что где-то недалеко заложена мина, часовой механизм который отсчитывает время Спока. И Сола имеет какое-то отношение к мине, она знает ответ… Какой ответ? На что? Кирк заплатил бы за него любую цену, только не жизнью Спока – она не имеет цены.

Он сделал отчаянную попытку придти в себя, обрести сознание, зная, что во что бы то ни стало должен вернуться к своим, связаться с ними. Но его не отпускали, тянули назад в «Единство», манили спокойствием и безопасностью.

Кирк разглядел иллюзорность навязываемой ему безопасности, и тогда рядом с ним появился тот, кто уже однажды спас его и, не потребовав платы за оказанную помощь, отпустил восвояси…. серые холодные глаза и губы, искривленные в иронической усмешке. Эти глаза, эти губы заверяли Кирка в том, что он найдет самое необходимое ему там, внизу, на той планете, где он нашел ее… Но откуда серые глаза знали о ней? И где Кирк встречался с тем, о чьем присутствии говорили серые глаза?

Память пробилась сквозь туманную завесу и он вспомнил: этот, с серыми глазами спас его и предложил… Что предложил? Неважно. Предложение остается в силе.

Неожиданно Кирка подхватил другой поток, другое течение все той же реки. Берега ее раздвинулись до горизонта, течение стало бурным, стремительным, а высокие волны грозили вот-вот накрыть с головой одинокого пловца и увлечь в темную глубину. Кирк устал сопротивляться, голова его все чаще погружалась в мутную воду, руки-ноги отказывались двигаться. А впереди послышался грозный рев то ли порога, то ли водопада. Вконец обессиленный, Кирк в ужасе закрыл глаза, и тут же послышался зов другого «Тотального Единства». Это был зов сирен, завлекающих не плоть, а сознание изведать Неизведанное. Подобно древнему бродяге Улиссу, Кирк всегда готов был привязать себя к мачте корабля, чтобы услышать песнь Неизведанного, но сейчас он не имел ни корабля, ни мачты – не к чему было привязаться, не за что уцепиться. А сирены «Тотального Единства» пели над ним торжественную песнь победы… Кирку послышалось, что кто-то взял его за руку и он ухватился за нее, как за канат, связывающий его с жизнью, а может, за звено цепи. Хватка была мертвой. Рука выдержала ее.