Чтение онлайн

Без всякого перехода коридор расширился до огромного помещения со сводом из застывшей лавы.

Посреди помещения стояла женщина с Зарана. Она была одного роста с Солой, стройная, гибкая, сильная, но в ее густых волосах уже появилась седина, а в зелено-золотистых глазах застыл страх перед наступающей старостью.

В плотном псионном поле Центра Средоточия Сола нашла и прочувствовала путы, удерживающие эту женщину здесь. Когда-то, вместе со своими собратьями, она оказывала сопротивление землянам, потом полюбила одного из них и поверила в «Единство», может быть, и до сих пор верит в справедливость его целей. Но теперь ее вера не имеет никакого отношения к тому, что она делает. Ее избранник принадлежит «Тотальному Единству», находится в его власти, а вместе с ним и она, опутавшая себя брачными узами.

– Я привел незнакомку, – сказал Аргунов. Взгляд старой заранки был непроницаем, а голос бесстрастным:

– Ты посмел узнать имя этой незнакомки, Страж.

Аргунов твердо встретил ее взгляд и ответил:

– Да, посмел. Потому что она поинтересовалась моим.

– Это не простой интерес, Страж, – строго сказала старая заранка. Это нарушение Единого Духа. Узнавать имена не входит в твои обязанности. Она обратилась к Соле:

– Мне известно твое имя, предательница. Ты привела сюда чужеземцев, чтобы уничтожить «Тотальное Единство», которое служит твоему народу.

– З'Эла, – обратилась к старой заранке Сола, – я пришла в Центр для того, чтобы освободить мой народ. Если ты считаешь это предательством, то можешь испытать на мне всю мощь силы, сосредоточенной в твоих руках.

Предатель не устоит против силы миллионов умов. А я устою.

– Значит, ты знаешь мое имя, Сола Тэйн. Тогда знаешь и то, что я переборю тебя. Отныне ты можешь существовать лишь частью «Единства».

– Ты всего лишь защищаешь своего спутника жизни, З'Эла. Но защищая одного, ты жертвуешь всеми аргуновыми, а заодно и всей Галактикой. Я положу этому конец. Больше вы не сможете захватывать чужие корабли и освободите «Энтерпрайз». Я тоже знаю, как защитить своего избранника.

– Какого избранника? – ехидно спросила З'Эла. – Ты же пошла сразу за двумя. А это верный путь к гибели.

– Ну, что же? – ответила Сола. – Я готова ко всему. Но погибая, я увлеку за собой все, что тебя окружает. – Она обвела рукой помещение, заставленное машинным оборудованием, потом обратилась к молчаливому Стражу:

– Аргунов, ты знал мое имя еще до того, как я пришла сюда. Значит, тебе самому надоело «Тотальное Единство». Почему же ты не попытался восстать против него? Почему ты не хочешь стать человеком, у которого есть имя?

Аргунов встал перед ней по стойке «смирно» и ответил:

– Я верил или хотел верить, что «Единство» – это и право, и необходимость. А в те редкие моменты, когда я сомневался в нем, я осознавал свое бессилие перед ним.

Сола повернулась к З'Эле.

– Тебя я ни о чем не буду спрашивать. И ты знаешь, почему. Я даже не попрошу тебя отступить, стать в сторону. Просто я пройду сквозь тебя.

За спиной З'Элы находилась панель управления геотермическими установками. Она сосредоточилась, собрав воедино все свои физические и псионные силы, и с насмешкой ответила:

– А тебе ничего другого и не остается. Так что иди на меня.

Еще до того, как почувствовать на себе силу старой заранки, Сола разглядела пучок тоненьких золотых электродов, скрытых в серебряной копне ее волос. Такие приспособления издавна использовались зарайскими женщинами. Золотые электроды притягивали к себе рассеянную в воздухе природную способность к единству и фокусировали ее в целенаправленный поток, способный объединять людей в целые охотничьи кланы. Сейчас это устройство приспособили для того, чтобы с его помощью захватывать и космические корабли, и человеческие души. Одна из таких душ носит имя Сола Теин.

Сола устояла под натиском силы несчетного количества умов, но не потому, что боль была недостаточно сильной, а потому, что надо было устоять. Она знала, куда и к кому шла, знала, с какой силой обрушится на нее боль… вот и обрушилась…

Кирк упал на пол, как подкошенный, все его тело превратилось в один комок невыносимой кричащей боли. И все, что он мог сделать – это постараться не закричать. И, кажется, не закричал, хотя не был уверен боль во весь голос кричит в нем или он сам.

Солженов нагнулся над ним, грубо схватил за плечи, поставил на ноги и спросил:

– Ты все еще хочешь соединиться с заранкой?

Кирк ничего не ответил. Он вдруг понял, что ощутил боль Солы. Она умирала. Но нет, смерть не причиняет такой боли. Это гораздо хуже смерти, непрестанная боль может длиться целую вечность.

– Отпусти ее, – угрожающе прошептал Кирк. Солженов едко усмехнулся.

– Она бросила вызов всему «Тотальному Единству». От нас ждут признания ошибочности нашего пути и отказа от завоевания. Но этого не будет, капитан. Вы тоже вскоре сможете принять участие в небольшом эксперименте на стойкость души.

Он схватил Кирка за руку и, как шкодливого ребенка, потащил за собой по коридорам, к провалу кратера.

Аргунов, сделав шаг вперед, подхватил подающую Солу и прижал ее к себе, словно хотел впитать ее боль в свое тело.

Но это было не в его силах, и Центр Средоточия псионных сил даже не стал тратить на него время, не послал наказания за его проступок. Он получит его в свое время.

Аргунов знал об этом, как знали об этом и многочисленные Охранники, Работники и Координаторы, которые побросали свою работу и с широко раскрытыми от ужаса глазами, уставились на него и на Солу. Их испуганные взгляды говорили о том, что Страж потерял рассудок, а у Солы Теин его никогда и не было: через плотное псионное поле каждый из присутствующих чувствовал, какие титанические усилия прилагала З'Эла, чтобы завладеть сознанием Солы. А З'Эла никогда никому не уступала. И не уступит.

Но и Сола не могла уступить.

Поддерживающий ее Аргунов ощутил тонкие нити контакта, которые тянулись к двум мужчинам из другого мира, и почувствовал неистовый приступ частнособничества: ему самому хотелось удержать ее, вопреки всякому противодействию. Но не он, а эти нити контакта давали Соле силу.

– Сдавайся, – безмолвно потребовала З'Эла.

Никто из присутствующих не осмеливался произнести хотя бы единое слово – ни вслух, ни мысленно, все боялись наказания. И все давно сдались.