Чтение онлайн

Я осторожно посмотрел на Юльку. Вот как.

А я думал, это Пальма разбудил сестру.

Я улыбнулся ей и посмотрел в зеркало. Двойник, здорово выгнув шею, с интересом наблюдал за нами, а когда заметил меня, поспешно превратился в мое отражение.

А я понял, что и правда — все, что случилось — вовсе не так плохо.

Я не спал больше этой ночью. Совсем не хотелось, хотя по идее, я должен был валиться с ног. То, что я могу встать среди ночи, вовсе не значит, что после этого я не буду хотеть спать. Еще как. Но сейчас не хочется. Я смотрел в небо и думал о маме. И о Пальме с Юлькой. И о шофере. И вообще обо всем.

И о смерти думал тоже. Вот если человека застрелили — он умер по ошибке или нет? По всякому выходит, что так. Но разве есть у него второй шанс? Разве в него выстрелят еще когда-нибудь?

Или если кто-нибудь разбился в авиакатастрофе? Разве повторится такое снова?

"Там слишком много грустного и несправедливого", — вспомнил я. Двойник не стал говорить мне об этом. Но это и так понятно…

Тогда где они? Где эти несчастные? Так и ходят, как неприкаянные, по свету? Среди живых?

Нет, наверное, куда-то они все-таки попадают. А вот куда?

Чего мне бояться? И к чему, возможно, готовиться?

Как же это все-таки… дико. Господи, мне тринадцать. Не шестьдесят, не восемьдесят — тринадцать. Это в конце концов просто нечестно.

Но у меня хотя бы есть шанс. А у других?

Я поднял голову и, нахмурившись, посмотрел вверх. Будто звезды были виноваты во всем, что случилось со мной и с другими. Я ожесточенно посмотрел на них, точно ждал ответа. Но они молчали, как впрочем, и всегда.

А мне показалось, что я что-то уловил. Какая-то мысль тоненькой ниточкой потянулась до моего сознания, но так и не дотянулась до конца. Как я ни вглядывался в яркие искорки холодного космоса, так ничего и не понял.

Я оглянулся на спящих брата и сестру, а потом снова повернулся к окну. На стекло с внешней стороны села большая черная муха. Я провел пальцем по тому месту, где она приземлилась. Муха осталась на месте, меня она не испугалась. Я понял, что она вообще меня не видела.

Я покачал головой и сел на подоконник.

— А ты чего не спишь? — удивилась Юлька, проснувшись и увидев меня все там же, на подоконнике. Я просидел там часа четыре или пять. О чем думал — не помню.

— Не знаю, — честно признался я.

— А тебе там не холодно?

— А мне не бывает холодно.

— А я что-то есть хочу сильно… А он чего дрыхнет? — недовольно спросила меня девочка, решив разбудить брата немедленно.

— Не надо, пусть спит, — сказал я.

— Так нам же ехать…

— Можно и попозже. Не с утра же ехать.

Мы пошли в кухню, к милому родному холодильнику.

— А ты… не хочешь ничего съесть?

— Лапшичку, например, — пошутил я.

— Да нет. Может, бутер какой.

— Так! — крикнул из комнаты Пальма. — Вы там лопать собрались, да? Без меня! Ну, знаете, это нечестно!

— Проснулся, — сказал я. Пальма тут же подтвердил, что он проснулся — пришел к нам и сел на свободный табурет.

— Мне тоже сделай, ага, — попросил он Юльку.

— Сам сделай, — сказала она. — Без рук, что ли?

— Никакого уважения к старшим, — пробурчал мальчик и взял нож. Отрубил от колбасы довольно приличный кусок, потом еще один точно такой же, и третий — совсем тоненький. Юлька мрачно наблюдала за его действиями.

— Знаешь что? — сказала она. — Отрезай мне нормальный кусок.

Пальма засмеялся.

— Да это мне, — фыркая, сказал он. — Я не хочу сильно есть. Ты что себя накручиваешь? И задираешься, между прочим, тоже ты…

Мы съели всю колбасу, сложили половину картинки с тигренком, посмотрели какой-то прикольный сериал про икающего дядьку, которого вся семья пыталась хорошенько напугать. Его жена и дети все в квартире измазали красной краской, будто кровью, дочь перебросила через люстру веревку и повязала на шее, сын залез в ванну и тоже добавил туда краски, жена тоже отмочила что-то в духе этого, мы с Пальмой и Юлькой не видели, потому что трансляция сбилась. Ну и, в общем, когда этот несчастный пришел домой и весь этот кошмар увидел, они спросили, помогло ли ему это средство. А мужик сказал, что он теперь никогда в жизни икать не будет. Только заикаться.

Мы посмеялись и решили, что пора идти.

— Ты адрес-то помнишь?

— Помню, — сказал я. — Только это в другом районе.

— А как туда доехать, знаешь?

— Знаю, — соврал я. Ну, не совсем соврал. Я помнил, как туда можно доехать. Только смутно.

Ничего, доберемся.

Мы взяли на всякий случай мой рюкзак (вдруг пригодится?) и пошли к автобусной остановке. Пальма скептически посмотрел на меня.

— Ну, веди… Сусанин…

— Я не Сусанин, я — Кот, — попытался отшутиться я. Так, кажется, нам на девяносто первый… Или на сто тридцать… какой-то. О черт, забыл.

— Может, спросим? — осторожно поинтересовалась Юлька.

— Не, не, вспомнил! Девяносто первый, да!

— А сколько остановок? — подозрительно спросил Пальма.

Да откуда я знаю?!

— Ну, проедем немножко, выйдем и спросим.

Мы дождались маршрутки, я рванул дверь на себя. Мне уже не было страшно, что меня кто-то заметит. Наоборот, это было довольно весело. Пальма пропустил Юльку, потом на подножку запрыгнул я сам, а мальчик зашел последним. Водитель недовольно покосился на нас, я даже не понял почему; очевидно, у него было плохое настроение. Я сел на свободное место, над колесом, мое любимое, а Пальма шепотом сказал:

— Все равно сейчас сюда сядут. Садись на меня.

— Потом, — кивнул я.

Мы проехали четыре или пять остановок. Какая-то собака перебегала дорогу прямо перед нами, весело маша хвостом. Благополучно.

— Долго еще? — спросил мальчик. Я осмотрелся.

А где это мы?

— Не очень, — сказал я, надеясь, что узнаю это место попозже. На следующей остановке в салон влезло еще человек пять, и мне пришлось сесть Пальме на колени. Юлька хихикнула. Я засопел и отвернулся к окну.