Три богини судьбы
Шрифт:
– Факт, Федор Матвеевич. При жизни эти трое действительно никогда не встречались.
Гущин с грохотом отодвинул стул и встал.
– И по арбатскому расстрелу его теперь суду не предашь. Горелый труп, головешка. Но опять-таки не это эксперта нашего до самых печенок пробрало. Вот от чего он никак в себя до сих пор прийти не может.
Он достал из плотного пакета два снимка. Катя уже видела их не раз.
Одно было фото Тимофея Зикорского, взятое при обыске дома сестер-Парок. То самое фото, что стояло в бывшем кабинете Саломеи на бюро, где Тимофей – средний брат был снят совсем молодым.
Золотая булавка для галстука в форме змеи… Здесь, на фото. И там, среди вещдоков уголовного дела, отправленного на вечное хранение – в архив.
На другом фото был заснят труп молодого мужчины, совершенно обнаженного, лежавшего на полу, – паркет, залитый бензином, раскинутые руки, светлые волосы – никакой лысины, и лицо…
Сходство было абсолютным.
– Тимофей, это он – никаких сомнений быть не может. – Гущин взял фотографию так осторожно, точно она была испачкана ядом. – И визуально, и все экспертизы – все подтверждает: это он. Но ведь… одиннадцать лет прошло! И мы с тобой вместе видели эту стерву… Августу… Ей было уже почти сорок, а значит, и ему, ему тоже! Ведь это же он фактически был, он самый. А ЗДЕСЬ ПЕРЕД НАМИ ТЕЛО ДВАДЦАТИСЕМИЛЕТНЕГО ПАРНЯ! Даже если это была какая-то фантастическая биологическая метаморфоза… мгновенное возвращение в прежний свой пол, то… Он здесь такой, каким был тогда… Когда поднялся из подвала вместе с деньгами, оставив ЕГО там… эту нежить… Когда закрыл за собой люк и замуровал ЕГО. А потом поджег дом.
Катя собрала снимки и спрятала их в плотный конверт.
Чистый лист бумаги ждал своей очереди на столе.
Порой легче записать страшный сон, чем то, что было на самом деле.
А ЧТО БЫВАЕТ НА САМОМ ДЕЛЕ – КТО СКАЖЕТ? КТО ЗНАЕТ ЭТО НАВЕРНЯКА?