Чтение онлайн

— Чем подтвердишь свои слова? — спросил князь.

— А разве некому здесь подтвердить? — удивился Буян.

Верховный обрядник Полепа подошел к нему, присмотрелся и кивнул:

— Действительно, припоминаю этого человека. Мне предстояло судить его, и у меня Наум испросил разрешения на этот опыт. Правду говорит он, княже.

— Не понимаю, какое отношение он имеет к нашим делам, — подал голос Бурезов.

— Прямое, — сказал Упрям. — Буян, будь так добр, скажи, с кем ты ватажничал?

— Так с Хапой, — ответил тот, — Большой ватажник был — Хапа по прозвищу Цепкий.

Бурезов пошатнулся, но снова овладел собой.

— Узнаешь ли ты этого человека, Буян? — вперед князя спросил ученик чародея, указывая на Бурезова.

Не по чину ему было вести допрос, но Велислав возражать не стал.

— Как не узнать. Знатный торговец был. Мы от него в Булгарию ходили, к султану Баклу, а потом в Дикое Поле, к нему же. Много товара возили дивного.

— Навет! — каркнул Бурезов, до побеления костяшек стискивая посох.

— Обижаешь, мил человек, — степенно отозвался Буян. — Зачем неправду говоришь? Или, скажешь, не тебя я видел в корчме «Заулок»? На Иноземном подворье? В лесу зачарованном, откуда еле вырвался, да в становище навей? Не ты на меня оборотня науськивал? Что молчишь, совестно ото лжи? — Эх, жаль, я тебя не сразу признал, а как припомнил — не ведал, что задумал ты, вражина. Не то бы еще у корчмы тяпнул за… — смутившись обилием вокруг уважаемых людей, он закончил явно иначе, чем собирался: -…за ногу.

— Навет! Его подговорили! Пообещали вернуть облик человеческий — он и согласился на поклеп…

— Обижаешь! Я за свои слова перед лицом богов отвечать готов.

— Согласен ли ты, Буян, коли не встретишь веры своим словам, на божий суд? — спросил князь.

— Без сомнений, — ответил бывший волкодав, гордо поднимая голову, и вдруг во всем его облике проявилось что-то от спокойного и справедливого могущества этой благородной породы.

— Он сам сказал, что был зачарован, — попытался еще опровергнуть показания Бурезов. — Двойные чары…

Князь кивнул:

— Я предполагал, что нечто подобное может потребоваться. Никакие чары не спасут лжеца от гнева справедливых богов, но на всякий случай я загодя связался с Ладогой, и при необходимости сюда прибудет тайной тропой еще один чародей. Теперь, после победы над Баклу-беем, многие Старцы из Совета освободились для других дел. Я не знаю его имени. Совет пообещал, во избежание подлога, выбрать посланца по жребию. Вместе с волхвами он проверит, не зачарован ли человек, рекомый Буяном, и может ли он быть допущен к божьему суду. Тот же чародей проверит, через чьи руки проходили золотые монеты, представленные суду ковалем Твердятой. А мы пока еще кое-что проверим. Князь хлопнул в ладоши, на пороге святилища появились двое дружинников.

— Передайте страже мое повеление: пусть немедленно приведут сюда содержателя корчмы «Заулок» и заодно расспросят всех людей, которые были в корчме позавчера и могли видеть, кто встречался с орком.

Дружинники исчезли. Бурезов проводил их долгим взором, после чего, не говоря ни слова, отошел к стене напротив идолов и тяжело опустился на лавочку для стариков. Безумный взор его метнулся к ликам богов и погас. Здесь, в святилище, использовать магию посмел бы только самоубийца.

— Что теперь скажешь нам, Бурезов? — спросил его Велислав.

— А нужно ли теперь что-то говорить? — ответил тот вопросом на вопрос. — Лучше вы мне скажите… Насколько я знаю, такие чары, какие испытал на себе Буян, может снять лишь маг, их наложивший. Означает ли это…

— Означает! — не утерпел Упрям, у которого перед глазами плыло от пьянящего чувства победы. Сладок ее вкус… — Означает! Сегодня, за час до полудня, Наум вернулся! Он здесь, в Дивном. В башне! Он еще слаб после путешествия, но он вернулся — и тебе больше никогда не добраться до него, слышишь, ты…

— Не надо, Упрям, — тихо-тихо остановила его Василиса.

И Упрям остановился. Проглотил гнев и восторг. Не стал оплевывать поверженного врага. А просто прислонился к стене и понял, что вот-вот упадет. Может, и упал бы, не поддержи его Болеслав с одной стороны и княжна с другой. Победитель и побежденный смотрели друг на друга через святилище и не находили больше слов.

Но у князя еще был вопрос. Он подошел вплотную к Бурезову и проговорил:

— Одно ты должен сказать прямо сейчас. Я желаю знать, что же все-таки двигало тобой. Ты говорил о логике — так в чем она? К чему ты стремился?

Бурезов внимательно посмотрел ему в глаза.

— Я-то? — переспросил он. — Наума свалить хотел и спокойно наживаться на Дивнинской ярмарке.

— Где же твоя логика?

— А нет логики. Есть, говоря другим ромейским словом, гений. Мой гений… Баклу-бей был вначале для меня случайным покупателем. Честолюбивый султанчик. Я начал играть с ним и вскоре обнаружил… одну забавную вещь. Понимаешь, князь, все люди в мире чего-то хотят. Я — власти над умами. Хапа Цепкий — наживы и жизни вольной. Баклу-бей — славы. Орки — Угорье. Бургунды — Готию. Венды — хоть чего-нибудь, лишь бы подешевле. Непряд — хоть чего-нибудь, лишь бы побольше… Все ромейские царства — ослабления, а лучше всего разорения Словени. Ты, думаю, поймешь меня, князь. Это и есть настоящая власть, когда ты ничего не делаешь, а только подталкиваешь людей к мысли, что желания исполнимы. И подсказываешь им, какие желания как исполнить. Султанчик Баклу купил заговоренные мечи, которые Хапа приобрел для него в глухом местечке в верховьях Дона. Потом я подумал, что вести торг через глушь, по старинке, неудобно, и решил подложить свинью дивнинскому Надзорному. И понеслось, и понеслось… — Он горько рассмеялся. — Истинная власть… Хочешь, князь, я скажу тебе, что это такое? — внезапно подался он вперед. — Истинная власть — это кабала! Двенадцать лет кабалы в рабстве у логики, когда все крутится само по себе. Власть — это когда ты бросаешь один камешек с вершины горы и смотришь на обвал. Власть — это когда ты гонишь баранов и громко смеешься, чтобы не думать о том, что сам вынужден идти вместе с баранами по бараньей дороге. Вот что такое истинная власть… Но, согласись, внушительный замысел получился.

— Не соглашусь, — покачал головой Велислав, — Внушительная подлость получилась — это да.

— Ты слеп, князь! — пренебрежительно бросил Бурезов. — Ты не в состоянии даже помыслить о конечной цели моей, а берешься судить о нескольких шагах долгого пути.

— Подлость одинакова во всем продолжении пути, — в тон ему ответил Велислав. — Ты предал всех своих союзников и продолжал бы поступать так и дальше, пока не воцарился в Тверди.

— Слепец! — воскликнул чародей, и на сей раз в усмешке его скользнула горечь. — Что такое твоя Твердь, когда передо мной открывался весь мир? Да, я бы воцарился. Но не в твоей глуши, на границе с дикарями и варварами, а в самой Ладоге!