Чтение онлайн

Упрям повелел котлу опуститься. Где-то на середине пути Невдогад, глянув вниз, сорвался и растянулся на полу, почему-то так и держа руки поднятыми.

— Руки затекли, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд.

Когда котел встал на войлок, Упрям вынул из него перо и бросил в очаг — ему сгореть надлежит. Теперь еще само заклинание надо снять.

— Сознавайся, как ты очутился наверху.

— Я помочь хотела-a… a он как прыгнет! Я думал, пока он легкий, я его спокойно дотяну да вон на треногу поставлю, взялся, потянул… а он как прыгнет!

Ничего другого Упрям от своего гостя так и не добился, но в душе был уверен, что Невдогад попался на детском желании «прокатиться». Теперь лицо его было таким несчастным и растерянным… Вздохнув, Упрям оставил снятие заклинания на потом. Присел рядом и молча стал растирать одеревенелые руки горе-наездника.

— Спасибо.

— Не за что. Идем, что ли, вниз… Икарус!

Вечерело.

Невдогад, видя, что Упрям поглощен какими-то свитками, глаза не мозолил, удалился в поварню, разогрел кашу, испек два дивных пахучих хлебца да сварил мяса — на завтра. Но во время ужина сидел как на иголках, а потом приступил к расспросам, не очень успешно напуская на себя вид безразличия:

— А что, Упрям, кажется, у тебя гости были?

— Да… к чародею по делу заезжали.

— Важное дело небось?

Упрям только кивнул. Слушал он вполуха, глядя в стену и жуя хоть и в охотку, но с оскорбительным для любого стряпчего коровьим выражением лица.

— Вроде бояре, по виду судя. Не иначе как от самого батюшки князя?

— Угу.

Не дождавшись продолжения, Невдогад встал, прошелся по горнице, где они ужинали, и сел на другое место.

— Нешто в самом кремле чего-то приключилось? Чай, не по всякому же пустяку князь будет к Науму бояр пачками засылать? Уж не беда ли какая в Тверди, земле славянской?

Упрям как будто и не слышал его. Невдогад опустил плечи и обиженно проворчал:

— Или уж настолько дело тайное? Так и скажи, не буду приставать. Нужны мне их тайны…

Ученик чародея перевел взгляд на своего гостя, и стало вдруг под этим взглядом как-то неуютно. А когда заговорил, слова оказались совсем не такими, каких ждал Невдогад:

— Шел бы ты домой. Не спорю, вовремя ты рядом оказался, говорил разумно, спасибо за то. И все равно, скверно ты поступаешь: родного отца учить вздумал. А почем знать, может, он и рад бы лишний часок с чадом провести, на путь наставить, в деле помочь; да только если бросит свои занятия, так тебе же хуже сделает? Я вот не знаю его, а думаю, не для себя же он старается — для тебя.

— Что с моим отцом, я лучше тебя знаю, — жестко отчеканил Невдогад. — И хоть ты прав во многом, всего не знаешь, так что не лезь с советами. Лучше прямо скажи.

— Что это тебе сказать?

Невдогад не ответил. Всмотрелся пристально в лицо Упряма, пожал плечами и перевел разговор:

— Это я так… Ну, чем мы теперь займемся? Поисками чародея? Я думаю, это поважнее будет, уж он-то с любыми княжескими неурядицами справится. Тебе бояре, какой срок дали? Дня три, поди?

— Откуда знаешь? — насторожился Упрям.

— А я и не знаю, только предполагаю. Неужели угадал? Надо же, как оно бывает… Ладно, угадал и угадал, не в том дело. Значит, над пропажей чародея думать будем?

— Да, — помедлив, сказал Упрям. — Для княжьей задачи в любом случае чары потребуются. Не рассчитал я с этим котлом. Хотя нет, котел тут ни при чем.

— А что при чем?

— Не что, а кто. Один мой знакомец в дурацком малахае.

— Ты про меня?

— А по чьей же еще милости я с третьего жилья до первого камнем летел? Нет у меня, знаешь ли, привычки так делать, я все больше всходом пользуюсь. Вот и выплеснул разом все силы, чтоб не разбиться.

— Значит, из-за меня… — Невдогад пожевал губу. — Плохо. Прости меня, Упрям, подвел я тебя. Прав ты — бестолочь неразумная.

— Да ладно, я уже не сержусь.

— Значит, сейчас осердишься по новой. Ты боярам про Наума что сказал?

— Будто болен учитель.

— Так я и подумал. А это, Упрям, с одной стороны хорошо, а с другой — плохо. Из-за моей глупости — особенно плохо.

— Растолкуй.

— А вот слушай. Сказал ты правильно. Кто бы ни был наш враг, что бы ни задумал, переполох да испуг всеобщий ему на руку сыграют. Значит, о пропаже чародея трещать нельзя.

— Ну, верно, — кивнул Упрям. — И что же плохого в этих верных словах?

— Слушай дальше. Ни один орк из башни не вернулся, значит, их наниматель не знает, чем закончился бой. Когда пойдет слух о болезни чародея, враг решит, что Наум ранен и нужно его добить.

Упрям сокрушенно вздохнул. Ему стало страшно. И не нового нападения боялся он, а той ответственности, которую взвалил на себя, скрыв правду и заявив, что он пока что вместо чародея. Ведь не готов, не готов! Сущий растяпа. О том, что враг будет делать дальше, он сам должен был подумать.

— Понимаешь теперь, о чем я?

— Понимаю. Молодец ты, Невдогад, смышлен.

— Брось. Это просто привычка мыслить по-крупному. Да толку с нее теперь… Вполне возможно, гостей незваных сегодня же ночью ждать надо. А ты «исчерпался» — из-за меня, такого «мудрого». Что теперь делать-то?

— Что делать? К бою готовиться! — Упрям стукнул кулаком о ладонь и решительно поднялся на ноги. — Наум не ждал нападения, а я жду. Он был одни, а со мной… впрочем, нет, тебе в драку нельзя.

— Это еще почему? — взвился Невдогад.

— Куда? Ты же слабый, как девчонка, уж не обижайся.

— Зато ловкий! Я… я, знаешь, как могу? Я — о-го-го!

— Хорошо, — примирительно сказал Упрям. — Возьму в бой. Только условие: слушаться меня беспрекословно.

— Быть по сему! — торжественно заявил Невдогад.

— Вот и договорились. Ну-ка, сними малахай.

Такой степени обиды ему еще ни на чьем лице наблюдать не доводилось.

— Ах вот ты как? Я тебе… я помочь, я искупить хотела-а… а ты!.. Ты насмехаться вздумал?