Три дня без чародея
Шрифт:
Как себя чувствуешь? — спросил волхв.
Упрям прислушался к себе и обнаружил, что ему заметно лучше, и уж теперь без самообмана. Последствия злоупотребления горячительной перцовкой сказывались, зато простудные боли как рукой сняло.
— Отлично! — воскликнул он, поднимаясь на ноги.
И пошатнулся. М-да, насчет «отлично» он загнул. Слабость, дрожь в конечностях и мучительный беспорядок в голове поуменьшились, но не исчезли.
— Лететь смогу… Ой, а котел-то мой — что с ним, где он?
— Не бойся, в сарае висит. Я велел упырям поймать его веревками. Среди их разведчиков немало хороших ребят, они даже не поверили Скориту, когда он сказал, что поимкой котла они вернули тебе долг за помощь в бою… Ну, куда ты сорвался, чего мечешься? Экий непоседа, право слово! Тут еще кое-что придумать нужно. Я так понимаю, в котел мы вдвоем не поместимся? Значит, нужно к нему что-то привязать. Видишь ли, я в Дивный с тобой лечу. Бросать Наума в беде не собираюсь.
— Спасибо! — обрадовался Упрям.
Сборы не заняли много времени, и все же ученик чародея так успел испереживаться, что волхв не слишком ласково попросил его «не трындычить». «Лекарственные мальчики» были изгнаны обратно в Перемык с наказом по дороге заворачивать обратно тех, кто слишком поздно услышал о возможности подзаработать, но еще на что-то надеется. Раненные ночью упыри (несмотря на встающее солнце, они выглядели свежее и бодрее уцелевших сотоварищей) щедро предложили старику мигом сколотить надежную люльку и подвесить к котлу. Скорит удалился незаметно.
Остальным упырям Нещур разрешил передневать в погребе, а одному, самому стойкому к солнечным лучам, поручил смотаться в город и привести лекарей для гонца. Глядя, как упыри сноровисто и совершенно не чинясь исполняют просьбы, Упрям подумал, что Скорит с его дотошным пересчетом услуг, скорее всего, исключение.
Люльку сколотили и впрямь быстро, но мысль о веревках не понравилась Упряму.
— Может, я ее тоже летающей сделаю? — предложил он, трогая за пазухой перо.
— Ни в коем случае! — замахал руками волхв. — Я с детства высоты боюсь, управлять полетом не сумею.
— Да я ведь только перетяну заклинания, — сказал Упрям. — Ты и не будешь управлять, люлька полетит вслед за котлом. — И, видя сомнение на лице Нещура, добавил:— Веревки-то ненадежны, не приведи боги, порвутся.
— Чаруй, — согласился волхв. — Только хоть одной-то веревкой привяжи… так, для пущей верности.
«Растягивать» заклинания Упряму еще не доводилось, тем более с похмелья, однако напутать он не боялся. Собственно, тут и путать нечего, с таким-то источником силы. Просто к заклинанию надо добавить несколько слов.
…Как иголка за ниткой, как за следом след,Как звено за звеном в цепи золотой,Что до дубу вьется, по дубу,Как слово за словом в песне звонкой,Что поет Алконост на дубу, на дубу…И так далее! Что тут путать? Нечего путать. Три прихлопа над котлом, три над люлькой, по три раза.
Перо Востока великого, зоркого, сильного,Силою поделись. Сила пера мне, Упряму, покорись…Это он уже сам придумал. Теперь касание — магические токи хлынули через пальцы — ой-ой, как в головушку-то отдают, в головушку буйную, неразумную… дурную, коротко говоря. Все, ни в жизнь больше к перцовке не прикоснусь, ну ее! Разве только для спасения жизни… Однако к делу. Где токи силы? Вот они, никуда не делись — конечно, с таким-то мощным источником!
Сила мне, Упряму, покорись,Где скажу — отзовись, где коснусь — воплотись!Вот так. Здорово сложено, аж самому понравилось. Непременно рассказать Науму надобно, как верну его, — то-то старик порадуется.
— Готово! — объявил Упрям, пряча перо.
— Откуда это у тебя? — полюбопытствовал волхв.
— Долго рассказывать, потом поведаю. Ну, все вроде бы, можно и в путь.
— Значит, уже связаны?
— Крепче, чем если бы цепью стальною! — похвалился Упрям.
Нещур кивнул и протянул ему толстую веревку:
— Скрепи. Мне спокойнее будет. А я пока теплую одежду принесу.
— Зачем? Дождя нет, да и утро же, тепло, — наивно блеснул неведеньем ученик чародея.
— Наверху всегда холодно, — назидательно сказал волхв и отправился в дом.
Припомнив, какой мороз встретил его за облаками, Упрям не смог не согласиться. Поджидая Нещура, он привязал один конец веревки к краю люльки, а другой пропустил в ушко котла. Прикинул длину — локтей двадцать не захлестнула бы кого в полете. Ох уж эта старость осторожная… Потом, сбегал за сарай, разжился охапкой сена. Вот, теперь с удобством лететь можно.
Вышел Нещур в теплой накидке, Упряму он вынес его ночную добычу. Окинул взором свое жилище, будто прощался навек, выдохнул краткую молитву восходящему солнцу, и кряхтя устроился в люльке. «Храбрый старик, — понял Упрям. — Ведь он очень боится…»
Он занял свое место в котле и легким усилием воли направил его вверх. Однако котел не тронулся с места, зато люлька с волхвом резво взмыла над землей, разматывая кольца веревки… рывок!
Ученик чародея вцепился пальцами в края. Котел полетел на магии, но почему-то в точности повторяя путь… веревки!
У Упряма потемнело перед глазами, когда котел протянуло над землей в точности по всем извивам веревки (которую он, привязав, сложил кольцами — дюжиной проклятых колец!). Он, кажется, позавтракал? Зря, зря…
— У-упря-ам! — донеслось сверху.
Куда там! Ученик чародея, борясь с беспамятством, прилгал все усилия, чтобы удержать себя в котле.
— Упря-ам, почему я лечу первым? Куда нас вообще несет?
Уф, полегчало! Обидно, конечно, что со вчерашнего дня ни один кусок не пошел впрок, но это мелочи. Свежий ветер обдувал лицо, утихомиривал головную боль, приятно играя волосами, малахай упал на землю еще подле избушки.