Чтение онлайн

– Так-так. А зачем ты ездил к нему в 55-м, сразу после того как бросил мою мать?

Ответный взгляд отца ничего не выражал.

– По-моему, ты что-то путаешь, – сказал он. – Все эти старые дела можно будет обсудить позже.

– Ты собирался шантажировать Эйнштейна его дочерью? – поинтересовался Маррити.

– Можно закурить? – спросил вместо ответа его отец и полез к себе за спину, в карман куртки.

– Конечно. Дафна, ты не принесешь пепельницу?

Девочка кивнула и выбралась из-за стола.

– Ты меня совсем не знаешь, – продолжал старик, – так что я не буду обижаться на твои слова. Но – нет, я не пытался его шантажировать. А мать, может, и пыталась.

– И чего добивалась? – спросил Фрэнк.

Дафна поставила стеклянную пепельницу на стол возле локтя старика, но тот и не взглянул на нее, вытягивая из кармана пиджака початую пачку «Мальборо» и вытряхивая из нее сигарету.

– Может быть, того же, чего добилась от меня. Отсутствия. Он ни разу не возвращался в Калифорнию после 1933 года. – Старик наконец взглянул на Дафну. – Ручаюсь, твоя кассета уцелела. Ты ее вытащила?

– Ну, она точно закоптилась, – осторожно возразила девочка. – И на улице всю ночь пролежала. Ее, наверное, съели улитки.

Старик оторвал от пластинки две спички сразу и обе выронил, после чего очень старательно отделил одну и сумел зажечь и поднести к кончику сигареты.

– У меня, – заявил он, выпустив клуб дыма и задув горящую спичку, – есть друг, он восстанавливает самые разные электромагнитные носители: компьютерные диски, видеокассеты. Дай кассету мне, я ему покажу.

– Нет, – вмешался Маррити, – я отремонтирую ее сам.

– Правильно, – поддержала Дафна.

Отец уставился на Маррити:

– Ты что, в этом разбираешься?

– К твоему сведению, я этим на жизнь зарабатываю, – огрызнулся Маррити.

Старик нахмурился, явно озадаченный.

– И то верно. Мне надо бежать по делам, но я хотел бы пригласить вас обоих пообедать, – он бросил в пепельницу обгорелую спичку и добавил: – За мой счет!

– Мне уже есть с кем пойти на обед, – ответил Маррити.

Его отец кивнул, будто другого ответа и не ждал.

– А… завтра?

– Работаю, – сказал Маррити и неохотно добавил: – Может, поужинаем завтра?

– Хорошо, поужинаем. В семь?

– Годится. У тебя телефон есть?

– Нет, сейчас нет. Твой есть в справочнике, я позвоню в шесть, удостовериться, все ли осталось в силе. Пусть будет итальянское меню – вы сегодня итальянского не ешьте, ладно?

– Хорошо.

– Обещаешь? – с беспокойством переспросил старик.

– Да, обещаю. – Маррити встал. – Ну, знакомство было… не самым приятным.

Руки он не протянул.

– Поначалу иначе и быть не могло, – согласился старик, отодвинув свой стул. – Может быть, мы еще подружимся. Я на это очень надеюсь. Дафна… приятно было познакомиться. Всего тебе хорошего.

– Спасибо, – буркнула Дафна, не поднимая глаз от стола.

– Не забудьте, сегодня ничего итальянского, – повторил старший Маррити, с трудом поднимаясь на ноги. – Все завтра вечером – лазанья, пицца, антипасто…

Провожая отца на улицу, Маррити встал между ним и вышедшим из строя видеомагнитофоном, а когда старик заковылял по дорожке к воротам, нагнулся и поднял аппарат.

– Даф, – крикнул он в кухню, – ты не принесешь канистру с бензином для газонокосилки? Я хочу просто сжечь эту штуку.

А письма Грамотейки, подумал он, я, пожалуй, буду держать при себе, в портфеле.

– Старикан идет, – сообщил Гольц, в четвертый раз проехав мимо дома Маррити, на сей раз в белой «Тойоте». – Точнее сказать, хромает. Тот тип, что чинил машину напротив, уехал.

– Наш человек на звонок не ответил, – прозвучал из рации, прикрепленной к панели, голос Раскасса. – Предоставил разговаривать автоответчику. Шарлотта, у тебя есть что-нибудь? Ты никогда не даёшь мне свои деньги, – добавил он.

Гольц, дотянувшись, щелкнул переключателем каналов на следующую частоту, согласно договоренности. Сигналом служили названия песен из альбома Beatles «Эбби роуд».

– Дом ужасно далеко от дороги, – ответила Шарлотта. – Кое-что удалось увидеть детскими глазами – должно быть, той маленькой девочки. Двое мужчин за кухонным столом. Один точно ее отец: тридцать пять лет, темноволосый, шесть футов, худой; второй – тот старик, который сейчас садится в… О, милая! – когда Гольц снова переключил канал, она продолжала: – …садится в зеленый «рамблер». Мужчины явно родственники, очень похожи. Старик курил сигарету и пил виски или бренди – что-то коричневое. Вот и все.

Гольц медленно, поглядывая в зеркала, повернул направо. Все дворы вдоль дороги были заняты поломанными машинами или живыми козами.

– С планом этажа не поможешь? – спросил по рации Раскасс.

– Не слишком. Кухня примерно десять на двенадцать, вытянута с севера на юг; дверь на северной стороне восточной стены, перед порогом ступенька. Что за дверью, не знаю.

– Ну, что ж. Ты не видела… Скупой мистер Мастард… – Гольц снова щелкнул переключателем каналов, – …видеокассету или, скажем, круглую плоскую катушку с пленкой?

– Нет, я ведь, кроме кухни, разглядела только дальнюю половину дорожки.

Итак, подумала Шарлотта, старухино волшебное устройство – это кинофильм?

Она подавила нервную усмешку – ей-то представлялось что-то вроде канделябра, сделанного из руки мумии как минимум.

– Шарлотта, – проговорил голос из динамика, – я, наверное, попрошу тебя подобраться к отцу девочки. Серебряный молоток Максвелла… щелк… если, конечно, нам удастся проникнуть в дом и составить на него досье. В качестве первого шага просто завязать отношения, а вопросы отложим на потом. Соберемся вместе… щелк… Совершенно случайное знакомство, понимаешь, из тех, о которых задним числом ни за что не подумаешь, что они могли быть спланированы. Включи обаяние, договорились?