Три измерения времени
Шрифт:
Профессор Васнецов протер очки, протянул:
– Да… Ну и дела… Не ожидал!
– И что теперь? – спросила Маша. – Куда он делся?
В глазах девушки стояли слезы.
– Бороздит пространство и время, – ответил на ее вопрос вошедший в лабораторию Маковский. Он выглядел победителем. – Жаль, я не успел к отбытию. Насколько я понимаю, опыт не удался? В противном случае мы бы жили уже в другом мире?
– Может быть, мы в нем и живем? – подал голос Коля Петрейко, который остался без научного руководителя. – Только пока ничего не заметили?
– Маловероятно, – покачал головой Маковский. – Великий изобретатель Звягин отбыл в неведомые края, а мы остались здесь. Увы. Ну, ничего, коллеги разберутся. Маша, пойдем?
– Куда? – тихо спросила девушка.
– Домой. Или ты хочешь ждать возвращения Звягина? Он сейчас вне времени, и если не вернулся сразу, пусть и постаревшим на годы, то вряд ли вернется позже. Финита.
Супруги вышли в коридор. Маша некоторое время сдерживалась, потом разрыдалась и бросила:
– Ты знал!
– Что знал? – спросил Дмитрий Олегович.
– Что все так выйдет!
– А как вышло? Мы остались с тобой и сохраним нашу счастливую семейную жизнь на долгие годы, а твой друг отбыл в лучшие миры. Надеюсь, с ним все будет прекрасно. Но это – предмет трансцендентный, мы никогда не сможем выяснить, как поживает Василий, нашел ли свое счастье. Главное, меня он моего не лишил. И цена вопроса оказалась на удивление низкой.
– Ты внес какие-то изменения в конструкцию аппарата? – Маша внутренне похолодела.
– О чем ты, рыбка? Понятия не имею, какие катушки и зачем он громоздил. Физику я изучал давно, о темпоральных преобразованиях услышал только три дня назад. Я всего лишь дал твоему Звягину денег, чтобы он оставил тебя в покое. Подключил его аппарат к источнику энергии. Каждый получил, что хотел. Звягин – возможность проверить свои теории, пронзить пространство и время. Я – мир в семье. Ты ведь была к нему неравнодушна? Не спорь, я знаю. Но вот теперь я здесь, а его нет. И ты будешь счастлива. Будешь, поверь.
Маша продолжала плакать.
– Поедем на Мальдивы, – продолжил Маковский. – Там – вечное лето, океан. Тебе и правда нужно отдохнуть. Если разобраться – зачем тебе эта диссертация?
Цвет стен в лаборатории изменился, некоторые предметы прыгнули на другие места, а некоторые возникли там, где их не было. Аппарат же стоял на месте как влитой – пространственный синхронизатор работал великолепно, вся техника, которую Звягин захватил с собой, опиралась не на тот преобразователь, что остался в точке старта, а на бетонную основу. Людей в лаборатории не оказалось. Еще бы – Василий переместился в момент времени, соответствующий глубокой ночи, как и было задумано. Правда, лампы дневного света почему-то горели.
– Получилось! – прошептал Звягин. – Получилось.
В этих двух «получилось» было все: утверждение «я велик», твердая надежда на Нобелевскую премию, возглас «мы богаты!», восторг первооткрывателя. Он действительно переместился! Преобразователь работал!
Немного смущало то, что салатового цвета стен лаборатории Василий совершенно не помнил. Здесь не красили стены уже лет пять. Он что-то перепутал? Смещение во времени привело его в будущее? Достаточно было не учесть один знак, заменить «плюс» на «минус», что при обработке тензоров случается довольно часто, и система сработала бы в обратную сторону. Неужели он ошибся? Управляя лодкой, совсем несложно заблудиться. Если он сам сравнивал темпоральный преобразователь с лодкой или колесницей, может ли быть, что он проложил неверный курс?
И еще одно – аппарат. Звягин вдруг понял, что вместе с ним переместилось не только кресло резервного темпорального преобразователя, не только запасное оборудование, но и тот аппарат, который осуществлял преобразование. Или он находился здесь, когда осуществился перенос? В случае перемещения в будущее аппарат, естественно, имел все шансы тоже переместиться туда – своим ходом, в естественном потоке времени.
Поднявшись из кресла, Василий подошел к полке с книгами. Знакомые издания, ни одного нового. Выглянул в окно и вздрогнул: площадка перед институтом ярко освещалась огнями вывески, разглядеть которую сверху он не мог. Ясно было одно: на первом этаже теперь располагался магазин. Что говорил Маковский о точке подключения к высоковольтной линии? Собирался открыть в случае неудачи Василия супермаркет? Не он ли это?
Ключи, паспорт, деньги – все осталось в карманах. Паспорт должен был пригодиться в любом случае, и в прошлом, и в будущем. Выдан документ больше пяти лет назад. Если возникнут какие-то недоразумения – чем паспорт стал хуже, что объективно постарел на год? Или помолодел? Разве что в него не проставили какие-то отметки – но это уже мелочи…
С замиранием сердца Звягин подошел к двери. Она была заперта. Ключ подошел.
Темный коридор, темная лестница, неработающий лифт. Вахтер Юрий Яковлевич к появлению Василия отнесся спокойно. Многие в институте работали по ночам. Юрий Яковлевич только глаза от газеты поднял, посмотрел, кто спускается, – и вернулся к чтению.
– Доброй ночи! – пожелал Звягин.
– До свидания, Василий Петрович, – отозвался вахтер.
Вход в супермаркет располагался в двадцати шагах от входа в институт. Большая стоянка для автомобилей на месте пустыря, двери на фотоэлементах, круглосуточный режим работы. Значит, все-таки будущее? Мимо скучающего охранника и полусонной продавщицы Василий прошел к полкам, взял пакет молока. Продукт был произведен спустя две недели после первой активации темпорального преобразователя. Невероятно! Еще несколько товаров подтвердили, что он сместился в будущее, а не в прошлое, и не так далеко, как предполагал.
– Все равно хорошо, – радостно сообщил полкам с продуктами Василий. – По крайней мере, эта штука работает. А я нашелся! Скоро найдусь. Маша, наверное, сильно переживает.
В супермаркете он купил бутылку шампанского и открыл ее, выйдя на улицу. Пену стряхнул на фундамент института физики, отхлебнул из горлышка и зашагал к стоянке такси. Воздух пах тополиными почками и свежей травой.
Водитель старенького автомобиля не вполне четко определяющейся марки попросил за подвоз сто рублей. По ночному времени – совсем немного. Хотя ночь заканчивалась – наступал рассвет.