Три легенды
Шрифт:
Нечеловек. Он почуял ее.
Озарение ворвалось в нее, словно струя ледяной воды. Череп будто бы в одно мгновение раздался, разросся до невероятных размеров, вобрав в себя новое знание. Заломило лоб, виски.
Озарение! Так вот оно какое! Нежданное, неуправляемое, желанное. Ее первое озарение. Сила настоящей ведьмы…
Демон. Жаждущий плоти. Существо другого мира. Порождение колдуна. Его рука.
Демон видел ее. Демон видел все.
Она вскрикнула и зажала рот ладонями, вымазав лицо кровью.
Кровью Тауры.
Почувствовала соленый вкус на губах.
И ее тут же вырвало. Вывернуло наизнанку. Протрясло. И отпустило. Ведьма даже не поняла, что с ней только что случилось. Она вскочила на ноги.
Демон смотрел прямо на нее. Тени вдруг замерли на короткое мгновение, получая приказания от своего хозяина – откуда она узнала это? – и двинулись вновь. На этот раз прямо к ней, охватывая кругом, стягиваясь кольцом…
Ведьма не могла ничего видеть в тумане, но теперь она ЗНАЛА, что за твари идут к ней – уродливые карлики с длинными руками-крючьями, с пастями, полными острых зубов. Смертельно опасные карлики.
И были еще одни – худые, черные – палачи мертвых с серпами в руках.
И были еще…
И еще…
Ведьма находилась на грани безумия. Озарение дало ей то, что она не могла переварить своим неподготовленным разумом.
Спасение было в немедленном движении. Она видела брешь в рядах карликов, хотя ничего не могла видеть. Она просто ЗНАЛА, что окружение пока еще сомкнуто не плотно.
И она побежала.
Перепрыгивая через мертвые тела. Огибая невидимые углы домов. Маневрируя меж незримых препятствий. Уворачиваясь от медлительных преследователей.
Крича.
Ощущая взгляд демона.
Она бежала вслепую, но ни разу не споткнулась, потому что ЗНАЛА, где что находиться. Где что торчит, валяется, растет. Знала каждую выбоинку, ложбинку на своем пути. Чувствовала каждый камень, каждую кочку.
Ведьма неслась, закрыв глаза.
Демон безразлично смотрел сквозь нее.
А вокруг была смерть…
– Ладно, – сказала ведьма вслух, завершив свои поиски. – Если ты думаешь свести меня с ума, то у тебя это почти получилось. – Она ухмыльнулась, погрозила кому-то незримому кривым пальцем. – Но тебе меня не запугать!
«А что, – подумала она, – если все-таки это я сама вчера подняла стул? Машинально, проходя мимо».
– Нет! – громко возразила ведьма сама себе. И тут же почувствовала взгляд. Волосы на затылке словно тронуло легкое горячее дыхание.
За ней следили.
– Я чую тебя! – ведьма закружилась на месте, пытаясь понять, высмотреть, где спрятался таинственный наблюдатель. – Выходи!
В избе было светло и каждый уголок был на виду.
Ведьма заглянула под кровать, за печь. Сунулась в окно. Осмотрела шкаф. Топнула по половицам.
Пусто.
– Я поймаю тебя! – пообещала ведьма, устремив взгляд на потолок.
Ей почему-то стало смешно. Она вновь погрозила пустоте пальцем. Спросила:
– Ты же не собираешься вредить древней старухе?
И тут дом дрогнул, словно бы вздохнул. Качнулся пол. С потолочных балок посыпалась труха. Ведьма втянула голову в плечи.
Старый дом осел, фундамент его прогнил и уже не держал сруб.
Но ведьма была уверена, что таким образом хозяин ответил на ее вопрос.
– Вот и хорошо, – сказала она. – Вот и славно.
На обед ведьма сварила похлебку из щавеля, корневищ лопуха и тростниковой мякоти. Конечно, пресновато и не очень сытно, но она с удовольствием поглощала горячую пищу, чувствуя, как с каждым глотком восстанавливаются силы.
Перекусив, она отправилась в дом, где когда-то проживала женщина.
Би…
Долго ведьма рылась в шкафах, выбирая вещи, неиспорченные молью и временем, отбрасывая их на середину комнаты. Вскоре на полу образовалась порядочная груда тряпья. Никуда не торопясь, ведьма села рядом и стала сортировать отобранную одежду, укладывать, увязывать ее в узел.
Близилась осень. Дожди, слякоть. А там уже и зима не за горами. Холод, снег, пронизывающий до костей ветер. И надо будет идти вперед, пробираться через сугробы, через заснеженные поля и перелески, спать под открытым небом, иногда даже без костра под боком. И чем больше тряпок будет на теле, тем теплее, тем лучше будет путешественнику…
Ведьма не замечала, что проговаривает свои мысли вслух. Эти неторопливые тихие монологи уже давно вошли в привычку. Иногда она даже спорила сама с собой, разговаривала на несколько голосов, ругалась, ссорилась, обижалась. Фыркала, жестикулировала, отворачивалась.
Сама от себя.
Слишком долго она была одинока.
Но она не осознавала своего одиночества, потому что у нее была цель – отыскать колдуна. Она была слишком занята.
– Даже не думай, что можешь убежать от меня, – сказал ведьма и покачала коловой. – Даже и не мечтай. Налури отыщет тебя, где бы ты ни был. Налури… – она вздрогнула, поняв, что произнесла вслух собственное имя. Зажала рот. Затравленно огляделась.
Конечно, рядом никого не было. Никто ее не слышал.
Имя ведьмы – великая тайна. Имя – это власть.
– Я догоню тебя, – прошипела ведьма сквозь зубы, злясь на себя за то, что случайно выдала мертвому дому свою великую тайну. Она отшвырнула тряпки прочь и рывком поднялась на ноги. Сухо хрустнули коленные суставы.
– И тогда тебе уже ничто не поможет, – ведьма выставила указательный палец. – Даже если ты убъешь меня, проклятье войдет в твою кровь. Лишь бы мне увидеть тебя. Только бы дотянуться. – Она смотрела на желтый потрескавшийся ноготь, на набухшие суставы, на тонкие, хрупкие фаланги. Слабая рука старухи, немощные пальцы – и страшная сила проклятия в одном только касании.