Три мешка хитростей
Шрифт:
Я глянула на участкового. Тот сердито проговорил:
– Звягинцева, фильтруй базар. А вы, гражданочки, извините, сразу не разобрался. Пошли, Звягинцева.
– Отдай Костю, – завизжала девка, – верни, мне тысячу дают, отдай, сука, дрянь, падла платная…
Она рванулась в глубь квартиры. Крися ухватила озверевшую бабу за одну руку, я – за другую. Разбушевавшаяся Раиса Петровна плюнула Кристине в лицо. Девочка вскрикнула и отпустила хулиганку. Геннадий Петрович попытался осуществить задержание, но проворная девица схватила стоявшую в углу «ленивку» и со всей дури, железной частью, которая держит тряпку, опустила ее на голову инспектора. Полилась кровь, бедный мужик закатил глаза и рухнул на пол. Словно смерч, Райка понеслась по комнатам, Тома и Кристя за ней. Я же, не растерявшись, быстренько заперла дверь и позвонила в милицию.
Услышав о нападении на участкового, правоохранительные органы сработали моментально. Не прошло и пяти минут, как в квартиру с автоматами наперевес влетели пять мужиков, распространявших крепкий запах пота и сигарет. Сзади, высунув язык, неслась служебно-розыскная собака, весьма тучная коротконогая овчарка.
При виде пса кошки мигом взлетели на вешалку и зашипели, словно разбуженные змеи. Из кухни доносились мат, визг Раисы, звон, крики Криси и перекрывающий весь этот шум нервный плач Ники. Геннадий Петрович сидел у вешалки и стонал, прикладывая руку к голове. Я понеслась на шум.
Бравые милиционеры загнали озверелую бабу в угол между буфетом и холодильником. Уже не знаю, так ли ловко они берут настоящих преступников, но Раису сразу скрутить не сумели. Потерявшая всякий разум девка швыряла в ментов чашки, рюмки, тарелки – словом, все, что нашлось на полках. Едва ее схватили за руки, как Райка подняла ногу и так долбанула одного из парней в причинное место, что тот, согнувшись пополам, вышел из игры. Другого она просто укусила, и мужчина тут же отпустил ее.
Видя, что ряды защитников редеют, я схватила банку с черным молотым перцем и швырнула в самую гущу дерущихся. Раиса взвыла и принялась тереть глаза. Отчаянно чихая и кашляя, менты прижали бабу к полу, вывернули ей назад руки и застегнули «браслеты».
– А ну, бля, лежать, – заорал, врываясь на кухню, Геннадий Петрович с табельным оружием в руке, – ща стрелять буду!
– Хорош, Генка, – проговорил один из ментов и чихнул.
– Здорово она тебя обработала, – присвистнул другой, – лет на пять потянет…
– Суки, – завыла Рая, – волки позорные, легавки долбаные…
– Пой, птичка, пой, – ухмыльнулся первый.
Я окинула взглядом участкового и ахнула. Все лицо Колпакова покрывали глубокие, кровоточащие царапины, голубая форменная рубашка была порвана, и под ней тоже виднелись раны.
– Боже? Что случилось?
– Ничего, – буркнул Геннадий Петрович и начал промокать кухонным полотенцем кровавые потоки.
– Но Раиса же только один раз вас палкой стукнула, – недоумевала я.
– Кошки придурочные с вешалки свалились, – пояснил участковый, – сначала одна, следом другая. А Дик наш, служебно-розыскной, гавкнул. Уж чего ему в голову взбрело! Не знаю, завсегда тихо сидит, выученный. Ну кошки и изодрали меня в секунду, падлы.
Я постаралась сдержать смех.
– Будем оформлять задержание, – категорично заявил старший, обвел глазами царящий разгром и посоветовал, – на ущерб подайте, чтоб у ней потом из зарплаты вычли. Ишь, сколько посуды хорошей переколотила, дрянь.
Он с чувством чихнул.
– С перцем это вы того, зря.
– Хотела, как лучше, помочь думала…
– Ага, – пробормотал мужик, – помогли, спасибо.
– Ее теперь посадят? – с надеждой спросила я.
– Ну на пятнадцать суток точно, – пообещали менты.
– А нам больше и не надо, – выпалила я и тут же прикусила язык.
Но милиционеры, по счастью, не обратили внимания на странную фразу, потому что из прихожей донесся собачий вой. Псы издавали невероятные звуки. Удивленная, я выглянула в коридор и увидела нашу Дюшку возле служебно-розыскного Дика. Вы не поверите, чем они занимались!
– Да уж! – пробормотал участковый, оглядывая картину, – не растерялся наш Дик!
– Чего стоите, – обозлилась я, – растащите их, может, еще не поздно.
– Не, – протянул Геннадий Петрович, – с меня кошек хватит!
В полном негодовании я влетела на кухню и заорала:
– Немедленно примите меры!
– Что еще плохого случилось? – спросил старший, писавший какие-то бумаги.
– Как бы это правильно выразиться… Ваш Дик женился на нашей Дюшке, прямо сейчас…
Менты грохнули так, что я испугалась. Сейчас, не дай бог, еще и светильник свалится, но он устоял.
Один из парней выскочил в коридор. Я в изнеможении села на стул и оглядела пейзаж.
Пол покрывает толстый слой осколков – все, что осталось от посуды, украшавшей буфет. Перепуганные Томочка с Никой и Кристя тихонько стоят на лоджии, наблюдая через стекло за происходящим. Без устали матерящаяся Раиса валяется со скованными руками у холодильника. Я не думала, что ненормативная лексика столь могуча. Вот уж минут десять Райка изрыгает разнообразные словосочетания и еще ни разу не повторилась. Даже мой папенька-алкоголик держался, как правило, несколько секунд и начинал ходить по кругу. Эта же просто талантлива, такое зашибет, что и в голову не придет.
Окровавленный Геннадий Петрович извозил уже одно кухонное полотенце, между прочим, совсем новое, и схватился за следующее. В воздухе витает сильный аромат перца, и все, включая кошек, отчаянно чихают. А из прихожей доносится счастливое повизгивание предающихся плотским утехам собак.
– Не переживайте, – сказал старший, – видите, как здорово. Подумаешь, посуду переколотили, зато щеночки будут, все прибыль!
От негодования я не нашлась, что возразить.
Примерно через полчаса милиционеры стали прощаться. Раису стащили в машину раньше. Довольный Дик лизнул мне руку.
– К теще ласкаешься, – заржал участковый, – правильно действуешь.
– Скажите, Геннадий Петрович, ведь по номеру машины можно отыскать владельца, ну того, кто на ней ездит? – поинтересовалась я.
– Того, кто ездит, не всегда.
– Почему?
– Иногда машина зарегистрирована, допустим, на мать, а катается сын, управляет по доверенности.
– Но владельца найти просто?
– Элементарно.
– Пожалуйста, узнайте прямо сейчас, кому принадлежит «Вольво» темно-бордового цвета Н680 ЕЖ.