Чтение онлайн

Сделав в воздухе три круга над космодромом, Сергей повернул к Будённовску. Истребители, сопровождавшие его «Боинг», отвалили в сторону ещё на подлёте к порту Гагарин. Небо над космодромом было для них закрыто, а уже очень скоро оно будет закрыто и для Сергея, причём по его же собственному приказу. Может быть поэтому он сказал со вздохом:

— Игорь, прими управление аэропланом на себя. Сюда я буду теперь прилетать только как пассажир.

Международный аэропорт в городе Буденовске, которому Сергей упорно старался вернуть его историческое название Святой Крест, был даже больше, чем Шереметьево и намного современнее его. Оно и понятно, это ведь был теперь город построенный вблизи главного космодрома планеты. На стоянках застыли десятки авиалайнеров, в том числе и правительственных. Хотя это был первый, можно сказать пробный старт, посмотреть на него прилетели многие главы правительств, не говоря уже о том, что страны-участницы «Лондонского международного космического альянса» представляли такие большие правительственные делегации, которые и в Москву-то не приезжали. Однако, больше всего в город прибыло всё-таки туристов, почти десять тысяч человек. Билеты были раскуплены ещё заранее и все закрытые гостевые трибуны завтра будут заполнены до отказа.

Обычно Сергея встречало в аэропорту очень много народа, но сегодня к люку его самолёта подошел по переходу один только первый секретарь будёновского горкома партии Михаил Сергеевич Горбачёв с Раисой Максимовной. Брежнев сдержал свою угрозу, сделанную когда-то в сердцах, и загнал Мишку в степь, отправив в Буденовск, поскольку тогда ещё не вник в планы Сергея Чистякова. Вот так и получилось, что Михаил Сергеевич стал первым секретарём в самом динамично развивающемся и стратегически важном городе Советского Союза. На новом месте он развил такую активную деятельность, что Брежнев, сокрушенно покрутив головой, представил его к званию Героя Социалистического Труда за блестяще выполненное задание партии. Не смотря на это Сергей всё равно чувствовал какую-то вину перед этим человеком, который очень старался походить на него. Когда они вышли из здания аэропорта, он предложил ему сесть в его лимузин и как только Евгений тронулся с места, сказал:

— Михаил Сергеевич, я хочу предложить вам перебраться в Москву. Что вы на это скажете?

Раиса Максимовна опустила глаза, а Горбачёв, посмотрев на него обиженным взглядом, спросил:

— Я чем-то не устраиваю вас здесь, Сергей Александрович?

— Нет, что вы! — С жаром принялся успокаивать человека, которого невольно обидел, Сергей — Вы меня полностью устраиваете, Михаил Сергеевич! Просто мне подумалось, что человеку с вашим талантом организатора нужно расти.

Горбачёв отрицательно помотал головой и тоже горячо и страстно воскликнул:

— Если вы не прикажете мне этого, Сергей Александрович, то я из Святого Креста никуда не уеду! Пойми те же, быть мэром главного космограда планеты это не только почётно, мне даже мэр Парижа завидует, но и ответственно, поэтому мы с Раисой отсюда никуда не уедем. Да, и не нравится мне в Москве, пыль, копоть, а здесь вокруг красотища, да, вы и сами знаете это.

Сергей облегчённо вздохнул. Глаза Горбачёва блестели так азартно, что он уже не чувствовал перед ним никакой вины, а потому энергично кивнул головой и сказал:

— Михаил Сергеевич, тогда у меня будет к вам одно важное поручение и небольшая просьба. Примите под своё руководство не только Будённовск, но ещё и порт Гагарин вместе с космодромом имени королёва. Это будет теперь зона особого международного сотрудничества, вы станете её административным руководителем. Подчиняться вы будете только Константину Петровичу Феоктистову, президенту «Лондонского международного космического альянса». Соответствующий указ президента СССР я уже подготовил и завтра в восемь утра вы вступите в эту должность. — Немного помолчав, он спросил Горбачёва, на лбу у которого от такой новости даже выступила испарина — Вы не хотите узнать, какую должность я вам хотел предложить?

Ошарашено покрутив головой, Горбачёв шумно выдохнул воздух и громко воскликнул:

— Сергей Александрович, даже зная о том, как вы умело двигаете людей и руководите огромным коллективом, мне это неинтересно. Вашу программу освоения космоса я изучил от буквы до буквы и она просто потрясает меня своей грандиозностью. Теперь меня с этой должности только ногами в перёд на кладбище отнесут. Огромное вам спасибо за доверие, Сергей Александрович! Для меня это большая честь.

Сергей улыбнулся и сказал:

— Тогда я попрошу вас уделить мне сегодня пару часов, Михаил Сергеевич. Будьте, пожалуйста, поблизости от меня и как только обстоятельства позволят, мы поговорим.

Из аэропорта Евгений повёз Сергея сначала в его квартиру, где он оставил детей с няней, а потом в Дворец космоса. Там уже вовсю шел банкет. Когда он вошел в парадный зал, в котором было множество людей, путь ему преградил адъютант министра обороны и строго сказал:

— Сергей Александрович, вам приказано пройти со мной в одно место. Пожалуйста, если вы не хотите, чтобы меня выгнали с этой должности, сделайте мне одолжение.

У него сразу же закралось в душу одно подозрение и он со вздохом согласился. Генерал провёл его в комнату, расположенную неподалёку и Сергей чуть не выматерился, увидев стоящий в ней манекен с надетым на него мундиром маршала авиации. Он только и смог сделать, что плаксиво заныть:

— Виктор Ерофеевич, на зачем? Какой из меня к чертям собачьим маршал авиации, я же простой погранец.

Генерал Ивашко, улыбаясь подсластил ему эту пилюлю:

— Зато теперь ты сможешь полететь в космос, Сергей. Дмитрий Фёдорович так и сказал: — «Кто же маршалу посмеет отказать, уж точно не я». Вот так-то.

Тем не менее Сергей продолжал ныть:

— Позорище, пацану всего тридцать три года, а он уже маршал. Надо мной теперь даже пингвины в Антарктиде смеяться станут, Ерофеич, и будут абсолютно правы.

— Ничего, я им мигом клювы проволокой закручу. — Продолжал успокаивать его адъютант министра обороны — Ты, Серёга, не какой-то там пацан, над которым можно смеяться без риска получить по шее. Лётчики за тебя кого угодно порвут.

Больше всего в новом мундире Сергея поразило то, что рядом с правительственными наградами Советского Союза висел его орден «Мужества» и медаль «За заслуги перед Отечеством». Это прямо указывало на то, что домашние всё знали и упорно хранили молчание об этом безобразии. Парадный мундир сидел на Сергее, как влитой, повертев в руках шикарный маршальский мицуган, он с улыбкой повесил его на манекен и с притворно горестным вздохом пошел к двери. Вот теперь его встречали в огромном зале аплодисментами. Причём такими, что Сергей чуть было не прослезился. Надевая маршальский мундир, он даже вынул из уха свою серёжку, что немедленно заметил Леонид Ильич, подошедший к нему первым. Крепко пожимая руку он сказал: