Чтение онлайн

Юрий Владимирович согласился с ним, сказав:

— Здравая мысль, Сергей Александрович. Займитесь этим. Обязательно займитесь. Если мы действительно сможем увеличить зарплату рабочим и служащим в преддверии съезда, то советские люди будут ждать его с огромным нетерпением. А теперь, товарищи, оставьте нас с Сергеем Александровичем. — Все встали и покинули кабинет и Андропов, улыбнувшись, спросил с лукавой улыбкой — Дал обещание своей невесте, Серёжа?

Сергей тоже улыбнулся и ответил:

— Да, Юрий Владимирович, но главное всё же не в нём. Понимаете, это американцы любят молодых и энергичных бизнесменов, а немцы в этом отношении более консервативны. Для немецких политиков если молодой бизнесмен женат, это уже знак того, что с ним можно иметь дело. Понимаете, я ведь еду туда не как политик, хотя экономика это и есть основа и главная цель политики, а как бизнесмен. Немецкие канцлеры, отправляясь куда-либо с официальным визитом, обязательно берут с собой бизнесменов. Иногда до пятисот человек и при этом не стесняются брать в такие поездки молодёжь. Они очень любят преуспевающих молодых людей. Поэтому я должен сделать ещё один шаг в этом направлении. Юрий Владимирович, перед тем, как откомандировать меня в прошлое, мои партнёры буквально продали всё и купили на вырученные деньги довольно большое количество бриллиантов, чтобы обеспечить меня необходимым стартовым капиталом. Каждый камешек имеет сертификат происхождения и оплачен. Мне нужно перевезти эти камни в Германию и заложить на хранение в крупнейший немецкий банк. Тогда я получу в нём депозитный сертификат, который и предъявлю вместе с этим мандатом федеральному канцлеру. Иметь дело с человеком, который стоит почти четыре миллиарда марок ему будет куда приятнее, чем с пьяным русским, одетым в плисовые штаны, да, ещё с гармошкой в руках. Сами понимаете, для Гельмута Шмидта будет очень важным знать, что это деньги именно его визави Сергея Чистякова, а не деньги советского народа. Ну, и к тому же деньги к деньгам идут, Юрий Владимирович, именно эти на эти деньги я намерен создать концерн советского хай тека. Вы позволите провести мне такую финансовую операцию на Западе?

— Весьма заманчивая перспектива. — Сказал Андропов — Из этого может получиться очень тонкая оперативная игра. Советский Союз посылает в Западную Германию, в качестве специального посланника главы государства самого молодого члена политбюро за всю историю КПСС, миллиардера, да, к тому же с молодой красавицей-женой. Да, для Гельмута Шмидта ты будешь весьма весомой фигурой на переговорах даже без своего компьютера, а когда скажешь ему о том, кто ты такой на самом деле, то он непременно пойдёт с тобой на плодотворный контакт. Ну, что же, Сергей, я одобряю твой план. Паспорт для тебя уже готов, так что завтра мы сможем сыграть вашу свадьбу.

Сергей отрицательно мотнул головой и твёрдо сказал:

— Завтра мы с Юлей просто распишемся, Юрий Владимирович, а относительно нашей свадьбы у меня совсем другие намерения. Мы сыграем её после съезда, уже в новой стране. Сейчас речь идёт только об оперативной необходимости.

— Не слишком ли ты суров к себе, Серёжа? — Спросил Юрий Владимирович — Хотя правильно. Лично мне нравится, что ты ставишь интересы дела выше личных интересов. Но всё-таки позволь спросить, Сергей, почему бы тебе не взять ещё немного драгоценностей из Гохрана? Потом, когда всё уляжется, вернёшь. Пойми, Сергей, нам очень нужны денежные вливания именно сейчас, а кроме тебя этого никто не сможет сделать. Так что я сейчас же отдам такое распоряжение. Оперативная ситуация, дорогой мой, требует этого, поэтому не возражай.

Андропов поднялся из-за стола и они вместе вышли из его уже бывшего кабинета. В МИД они поехали в одной машине и кружным путём. Выехав через Новый Арбат на Садовое кольцо, водитель, как велел ему Юрий Владимирович, повернул не направо, а налево и они не спеша проехали по всему Садовому кольцу с расшторенными окнами. Сергей всю дорогу вертел головой и улыбался. Он прекрасно понял, что хотел сказать ему этим Юрий Владимирович и когда они вышли из правительственного лимузина, негромко обмолвился:

— Поверьте, Юрий Владимирович, пройдёт всего пять лет, и вы не узнаете Москвы. Это будет современный европейский город. Уже к Олимпиаде восьмидесятого года город очень сильно преобразится и нам будет чем встретить гостей со всей планеты. На этот раз никакого бойкота не будет и всё олимпийское золото будет наше, или почти всё, но самое главное, это будет не просто огромный праздник для советских людей, а демонстрация нашей силы и могущества и могущества не военного, а идеологического. Юрий Владимирович, когда я отправил отца и мать на месяц в Венецию, чтобы они провели там свой второй медовый месяц по случаю серебряной свадьбы, вернувшись оттуда он сказал мне, хотя и был доволен поездкой: — «Знаешь, Сергей, когда я был молодым мэнээсом, то я с червонцем в кармане чувствовал себя по настоящему гордым советским человеком, а в этой твоей Венеции, хотя ты нас и поселил в самом дорогом отеле, ощущал себя каким-то ничтожеством, — рассеянином, с карманами полными денег». Давайте сделаем так, чтобы все люди нас не боялись, а завидовали нам потому, что у нас есть социализм, а у них нету.

Когда они поднялись в кабинет Андрея Андреевича, то он встретил их там не один, а с несколькими своими сотрудниками. Сергею сразу же стало гораздо веселее, но вместе с тем у него по спине пробежал холодок. Ему, явно, должны были устроить сейчас суровый экзамен. Министр иностранных дел оказался совсем не таким суровым, как о нём вспоминали некоторые их его знакомых в Англии, Германии и США. Наоборот, он тепло поздоровался с ним, поздравил с прекрасным выстрелом на охоте и даже посетовал на то, что не был рядом в тот момент. Он представил Сергея, как нового члена политбюро и специального посланника главы государства, после чего представил ему и Юрию Владимировичу своих заместителей и помощников, после чего они расселись вокруг стола. Положив на стол толстую папку с досье на Сергея Александровича Чистякова, которое он передал Юрию Владимировичу, Андрей Андреевич сказал:

— Сергей Александрович, я внимательно изучил ваше досье и нахожу, что вы человек весьма компетентный. Особенно мне понравились ваши отчёты о переговорах с членами правительства полутора десятков государств. Вы действительно владеете семью языками, Сергей Александрович?

— Вообще-то я более или менее сносно разговариваю на девяти, но два из них, это кабардинский и карачаевский. — Ответил Сергей и добавил — Вряд ли мне придётся говорить на них за рубежом и тем более в Германии.

— А как у вас обстоит дело с немецким? — Спросил Андрей Андреевич и пояснил — Ведь вам придётся скорее всего разговаривать с федеральным канцлером с глазу на глаз.

Сергей слегка улыбнулся и ответил:

— Андрей Андреевич, я бегло говорю по-немецки, читаю на нём и пишу со словарём, но довольно быстро. Увы, мне даже в Германии гораздо чаще приходилось общаться с немцами на английском языке. Вот его я знаю очень хорошо и порой даже думаю на нём, но только тогда, когда оказываюсь в английской языковой среде. Говорят, что у меня к языкам талант.

Громыко улыбнулся гораздо шире и сказал:

— Это хорошо, Сергей Александрович. Пока мы с Юрием Владимировичем поговорим, пообщайтесь с моими сотрудниками на немецком языке. Они хотят задать вам несколько вопросов о Германии и вообще о Западной Европе.

Несколько вопросов вылились в четыре с половиной часа очень оживлённого разговора. Причём говорить в основном пришлось Сергею и не только говорить, но даже чертить схемы и сопровождать свой рассказ показом видеороликов на экране титанового ноутбука. Юрий Владимирович и Андрей Андреевич всё это время находились неподалёку и болели за него, словно Сергей был командой «Локомотив», выступающей на Кубке УЕФА. Ему было задано множество вопросов и на некоторые из них он давал совсем не те ответы, которые они желали услышать и несколько раз даже слегка повышал голос, но и в этом случае Сергей не горячился. Он говорил спокойным, ровным голосом, всё это время сидел строго выпрямившись и практически не жестикулировал, лишь изредка делая лёгкий жест правой рукой. Громыко это заметил и когда экзаменаторы развели руками, он отпустил их и сразу же спросил: