Чтение онлайн

В общем, я ему сказала, что он может катиться в свой Израиль сколько хочет. И на здоровье, и что раз он такой любитель шапоклячьих поговорок, так вот ему ещё парочка для коллекции: скатертью-дорога, потому как таких друзей иметь, то и врагов не надо…

Хотя здесь наверняка был явно перебор. Я поняла это уже потом. Но тогда во мне говорила какая-то непонятная обида, действительно непонятная, ну с какой это стати я отказываю человеку в праве жить там, где ему хочется?

Но то, с какой он лёгкостью об этом говорил, да ещё этот смех его идиотский в конце, как будто это действительно такая ерунда, которую не стоило даже и обсуждать.

В конце я не удержалась и сказала спасибо, что проинформировал меня заранее. Так, по крайней мере, сразу видно с кем имеешь дело. И пусть не надеется, плакать тут за ним никто не будет… И ещё что-то сказала, но уже не помню. Вот, а потом встала и ушла. Нет, даже побежала.

Так было нужно по двум причинам, во-первых, чтобы не нагородить чего-то похуже, хотя куда ещё хуже? А во-вторых, говорила я это очень высоким, вообще-то не свойственным мне голосом, а это верный признак надвигающихся слёз. Так что, по-любому нужно было убираться, чтобы не опозориться окончательно.

… Заснуть я долго не могла, всё лежала и думала, кто же виноват в том, что человек с нестандартной внешностью для того, чтобы его воспринимали серьёзно, должен куда-то уезжать? Обстоятельства? Государство, или этот, как его, менталитет? А может сам человек? Или другие люди? Ну, кто или что, в самом-то деле?!

А что если Юрка прав? И это единственный выход для таких, как он… или я? И что, может для меня тоже лучше уехать?

И я стала представлять, что бы я делала и как бы жила в другой стране. Но больше того, как я иду по какой-то чумовой улице вся из себя такая прикинутая и уверенная, в голову ничего не приходило. Да и вообще, всё было как-то непонятно и как-то далеко от меня. Было много вопросов, а ответов, наоборот мало И я подумала, что наверное ещё не готова это обсуждать даже сама с собой.

И ещё я ужасно злилась на себя, что сказала Юрке, мол, никто не будет плакать. А сама чуть не разрыдалась на месте, хотя никто ещё никуда не уезжал. И возможно, он это даже понял, он ведь очень умный и теперь смеётся надо мной. А это ужасно, это худшее, что может быть. По крайней мере, для меня, точно. Если выбирать, что хуже, когда на тебя кричат, игнорируют, бьют, презирают или смеются, то для меня, вне всякого сомнения – последнее. Вернее, для меня и выбор такой даже не стоит. Мне бы даже время для раздумывания не понадобилось.

Зачем, зачем, я это ляпнула?! Ну что я за человек? Сама себе вечно всё порчу.

И вообще, прицепилась к человеку, ещё и разобиделась, что он уезжает, как последняя дура. Как будто мы клятву друг другу когда-то давали, что всегда будем вместе. Нет, он точно чёрт знает что напридумывает себе!

Я засунула голову под подушку, и сверху вдобавок придавила руками. Это привычка сохранилась у меня с детства, я так поступала, когда мне что-то сильно не нравилось.

И дело ведь даже не в том, что мне настолько Юрка нравится. Вовсе нет. Ну, может немного, совсем чуть-чуть, но дело-то не в этом. А тогда в чём?

Ну хотя бы в том, что у меня не так много друзей, чтобы я с ними вот так легко и радостно расставалась. Нет, тоже не в этом. Наверное, просто из-за того, что я не могу принять, что вот так вот неожиданно происходят изменения, на которые я никак не могу повлиять и к которым я не готова. И от этого чувствуешь себя совершенно не защищённой и ужасно беспомощной. Появляется страх, а вдруг завтра произойдёт ещё что-нибудь в таком же роде или даже похуже. А это совсем не те чувства, которые можно назвать приятными. И что делать? Как этому противостоять?

Конец ознакомительного фрагмента.