Чтение онлайн

— А ты возмужал, я смотрю, — дружелюбный актёр вновь вернулся на сцену. Улыбка заплясала на лице, а дружелюбность сочилась из глаз. — Не волнуйся, братишка. У нас будет много времени на разговоры. Просто так я тебя не отпущу. Погостишь у меня, расскажешь. Письмо матери и отцу напишешь. Не разучился писать ещё?… Ну вот. Нам будет, чем заняться… Но для начала: прошу! — принц сделал широкий жест рукой, приглашая гостей шагать по причалу в сторону стен города. — Сначала лёгкий перекус, баня и отдых. А затем — званный ужин. Там мы и услышим твою историю.

Руки нам всё же пришлось разорвать. Тревин обнял за плечи Терезина и вместе с ним шёл впереди. Мириам перехватила жену принца — не менее высокую брюнетку. Она и двое её сыновей закружили Мириам в объятиях. Так что мне со своими верными друзьями пришлось плестись в арьергарде. Ожидаемый праздник жизни пока не добрался нас.

— Ах, да! Забыл… — принц Тревин картинно стукнул себя по лбу, немного отстал и приобнял за плечи уже меня. — Говорю, ступайте!

Эти резкие слова относились к Иберику, Сималиону и Фелимиду. А так же к тем стражам, что шли за нами следом.

— Сопроводите этих достойных людей в подготовленные для них комнаты.

Стражники не ослушались и помогли нам с принцем уединиться.

Но я не испытывал страха перед ним. И вообще не опасался коварного удара. У меня реакция лучше. Если что, я снесу башку этому "офисному работнику" быстрее, чем он прикоснётся к ножнам на поясе.

— Пока вы были в пути, туда-сюда летали сиреи, — доверительно сообщил Тревин. — Я поставил в известность Его Величество, что ты выполнил данное ему обещание. И что вскоре пожалуешь в Равенфир. И вот сегодня перед самым рассветом пришёл ответ, — он протянул мне небольшой красный футляр.

— Первостепенной важности? — удивился я.

— Я удивился не меньше, — Тревин, видимо, был прекрасным физиогномистом. — Но поскольку послание обращено к тебе, — видишь, там написано: "Анирану в руки"? — открыть я не посмел. Прими. Прочтёшь в гостевых покоях.

Я озадаченно почесал лоб: понятное дело, если король уже знает, что младшего сынка я вырвал из чужих опасных лап, благодарное письмо обязан был прислать. Но зачем такая спешка? Мы же обговаривали ранее, что в красном футляре — лишь сверхсрочное.

— Но это ещё не всё, — добавил Тревин, когда мы продолжили путь. — Пришло ещё одно письмо. И его я вынужден был открыть… Хоть и не прочёл.

— В смысле?

— Из Винлимара прилетел сирей.

— Из Винлимара??? — мои глаза полезли на лоб.

— Совершенно верно, из Винлимара. От святого отца Эвенета лично в руки анирану Ивану.

Неожиданная новость заставила меня остановиться прямо посреди дороги.

— Памятуя о поступке этого мерзавца, — принц не стал подбирать слова. — Когда он, как рассказывал отец, пытался убить и его, и тебя, я решил, что не стоит быть небрежным. Мы осторожно извлекли письмо и осмотрели. Но опасности нет. Это лишь личное послание посланнику небес.

— Что Эвенет хочет?

— Я не знаю. Письмо я не прочёл. Но, надеюсь, ты поделишься его содержанием со мной, когда ознакомишься. Подозреваю, что хороших слов там будет немного.

Я поморщился: этот седовласый гад хочет со мной эпистолярно поругаться? Буквами метать огонь и молнии? Ну, что ж. Если это так, я не постесняюсь и выскажу всё в ответных буквах.

— Можно? — я раскрыл ладонь.

— Можно, — улыбнулся принц. Но за пазуху не полез. — Дружеское письмо ждёт тебя там же — в гостевых покоях. На всякий случай омытое водой и высушенное. Наверное, чуть-чуть размытое окажется. Но, уверен, ты разберёшь слова. И сам решишь, с какого письма начать… Всё, пойдём. А то мы отстали. Я сам провожу тебя. А на званном ужине буду надеяться, что рассказ Терезина ты дополнишь своими словами. А то братец мой, как ты, наверное, уже убедился, склонен преувеличивать. Как обстоятельства и чужие заслуги. Так и опасность… Заодно и расскажешь, зачем ты решил вернуть эту занозу, — Тревин опять захохотал. — Не было печали… — он помотал головой под аккомпанемент смеха и добавил шагу, спеша за процессией.

Так что мне пришлось догонять.

А в шикарных покоях, выделенных анирану согласно статусу, пришлось бороться с искушением. Я держал в руках красный футляр и смотрел на измятый листок хреновой бумаги, лежавший на кофейном столике. Листок, видимо, действительно промыли и просушили. Но утюгом погладить забыли. Поэтому он лежал весь такой одинокий и пожёванный, и ждал, когда я возьму его в руки.

— Ладно, падла, давай посмотрим, что ты хочешь мне сказать.

Я всё же решил начать с плохих новостей. Иных от Эвенета я не ждал. Отложил красный футляр в сторону, задержал дыхание и склонился над письмом. Прикасаться к нему руками, я не собирался.

— "Ну, что ж, мой смелый недруг," — именно с таких слов начиналось письмо. Без всяких "привет" и "здравствуй". — "Отдаю тебе должное. Не ожидал я, что ты осмелишься на столь дерзкий поступок. Не ожидал, что рискнёшь засунуть голову в логово кашума. Это значит, я совершил ошибку. Недооценил тебя. Признаюсь честно… Признаюсь именно тебе, ведь, судя по всему, противник из тебя получится достойный. Не ведаешь ты, что творишь, но теперь я абсолютно уверен, что именно ты никогда не отступишь назад. Именно ты воплотишь в себе то, что погубит ещё живой мир. Ибо больше нет достойных претендентов.

Но, раз так, спешу сообщить, что это ещё не конец. Мы могли встретиться, но не встретились. Не беда. Встретится нам ещё предстоит. А пока пришло время давать обещания. Я обещаю, что больше не буду столь беспечен. Что обязательно вознагражу тебя за усердие. За ту напористость, с которой ты стараешься уничтожить мой мир, я вознагражу не только тебя, а всех, кто тебя окружает. Королей, принцев, женщин, друзей. Всех, кто тебе дорог. А когда ты останешься абсолютно один, тогда не будет никакой необходимости заносить топор над твоей измученной шеей. Ты сам спрыгнешь в пропасть… Надеюсь только, это случится до того, как запылает первый пожар. Ибо если по твоей прихоти он запылает, снисхождения не дождётся никто.

Ещё увидимся.

Подпись: Истинный милих Астризии — экзарх Эвенет".

— Выкусишь, козёл! — достойно ответил я помятому клочку бумаги. Даже злорадно усмехнулся, понимая, что самодовольную и высокомерную падлу удалось разозлить. Жаль только, башку ей не удалось снести…

Впрочем, уже не важно. Махать кулаками в одиночестве и рассказывать самому себе, что я сделаю с этим выродком, попадись он мне в руки, глупо. Надо оставаться хладнокровным. Но всё запомнить и ничего не забыть. Ведь Эвенет точно не забудет. И ничего не простит.