Три пути
Шрифт:
В углу зрения мигнула полоска и поползла вверх, из кроваво-красной став опять бронзовой.
— Что ты наделал, Атли! Я же велел тебе убить куклу! — громыхнул в голове голос Рольфа.
«Я освободил его! — гордо ответил Подкидыш. — Он сам расправится с феморо. Он заслужил!»
— Не расправится! Железо — дар феморо. Оно безвредно для них! Твой бой не окончен!
«Так что нужно сделать-то?»
— Найди дерево! Любое: ветку, корень, сук… неважно!
Мальчик лихорадочно зашарил взглядом по сторонам. Доспех услужливо подсветил серебром ухватистый сук…
***
— Morr! — прорычал арангиец, толкая врага на меч.
Острие неожиданно легко прошило тварь насквозь и воткнулось Хиттеру в грудь. Он отшатнулся, ослабив хватку. Де Лер в замешательстве потащил клинок на себя. А тварь того и ждала.
Ловко, как куница на сосну, она вскарабкалась на арангийца и вгрызлась ему в горло. «Ночные!» Хиттер вслепую заколотил её по спине, ухватил за плечи, но дрянь прицепилась намертво, будто пиявка. Брызнула кровь. Фрай поймал отчаянный взгляд Гийома и принял единственно верное решение.
Оттолкнулся ногами и рухнул вперёд. Грохнул чудище оземь да сам припечатался сверху, вмял его в сырую подстилку и хрусткие ветки. Прижал собой, не давая подняться.
Острые зубы отпустили горло. Тварь ворочалась под Фраем, будто гигантский полоз. Но кровь уходила, и Ночь со Смертью всё громче звали арангийца к себе…
«Нельзя! Держать… до последнего… как тогда, на Черте…»
…
Луна серебрит наконечники копий, лезвия топоров. Венделы, укрываясь щитами, бегут к засеке. Они не боятся смерти, их гонит вперёд другой страх. За жён, матерей и детей, что стали заложниками хассов.
Сами хассы гарцуют поодаль, наблюдают, посмеиваясь. Ничего, ублюдки, и до вас доберёмся!
— Стреляй! — командует Хиттер.
Засека оживает. Тридцать арбалетов бьют как один. Щит от болта вблизи не спасёт, а доспехов венделы не носят. Катятся в ковыль мёртвые тела — живые лезут на гребень вала, как настырные муравьи.
Много их, слишком много. Сотни две разъезд насчитал. А у Фрая — пятьдесят ополченцев из Полосы. Лихих да к бою привычных — иные в Степь не суются. Но выстоят ли?
…
Монстр почуял слабину и удвоил усилия. Начал толкаться ногами, выбираясь. Фрай же и пошевелиться не мог. Тьма накатила волной…
…
Венделы с яростным кличем бросаются на алебарды, карабкаются по телам, сигают с вала за спины ополченцам. Всюду кипит сеча…
Но ты держись, хатеман, не робей — помощь близко! Соколом летит побратим Босторгай. Вот заалеет рассвет, и наполнит степь стук копыт. Запоют боевые рожки — сладко, протяжно. И помчат на врага светловолосые всадники-карнаки…
А пока — держись! Во имя Пресветлого Сола. Во имя всех Фраев. Во имя своих бойцов. Им не выстоять без тебя!
— Ты неплохой человек, арангиец, — ухмыляется Лотар, раскроив башку чубатому венделу. — Поэтому дам совет: уходи.
— Забирай лошадей и уходи, — понукает Слепой, отмахиваясь ножом.
— Хатеман Фрай, вы уходите? — с надеждой вопрошает Альфред.
Хатеман Фрай не отвечает. Он смотрит назад, в туманную дымку.
Туда, где высится замок. И стоит на стене девушка.
В платье — алом, как сам рассвет.
«Увидимся!»
…
Тьму разогнал багрянец.
«Ужели дождался?..» — подумал Хиттер, возвращаясь в себя.
Нет! То полыхнул у лица вражеский глаз. Уродливая голова целиком вылезла из-под плеча Фрая. Тонкие губы прошептали на ухо:
— Когда же ты сдохнешь?!
Крепкий осиновый сук вошёл точно в центр жуткого ока. Тварь под Хиттером задёргалась, оглушительно вереща. Стрельнули в небо серебристые искры, и багрянец угас.
«После тебя», — улыбнулся Фрай и соскользнул во мрак.
Узел двенадцатый
— Вот теперь всё, — оценил Рольф. — Ты победил его, Атли!
«Я был не один, — возразил мальчик, оглядываясь. — Мы победили».
Прыг и Скок, тревожно мигая, зависли над телом здоровяка. Высокий воин отчаянно пытался зажать рану на его горле. Но кровь всё равно текла. Приковылял угрюмый Рагнар. Объявился и Гуннар. Встал рядом, морщась от боли. Над правой бровью красовался припухший овальный рубец.
— Гудмунд сказал, шрам тебе мужественности добавит, — старший кузен устало почесал щёку. — Цверги там! Девка девкой…
Гуннар беззлобно цыкнул на него сквозь зубы.
Воин в высоком шлеме повернулся к Подкидышу и сбивчиво заговорил. По худому лицу текли слёзы, но в запавших глазах тлел огонёк надежды.
— Думаю, он просит исцелить его друга, — подал голос Гуннар. — И я его поддержу. Если б не этот дядька, серая гнида меня бы добила!
— Добрый воин. Раза три меня мог в Гъялдсхейм услать, — со вздохом признался Рагнар, — да не стал…
Огоньки скорбно задрожали. Тоже, что ли, просят? Все смотрели на Атли, но что он мог?..
— Есть один способ, — прозвучало в голове.
— Коснись раны и скажи ви прижигать.
Атли опустился на колени, протянул руку. Кончики пальцев окутало нежное жемчужное сияние. Мальчик, затаив дыхание, тронул разорванное горло здоровяка.
— Прощай, братишка. Будь сильным!
Жемчужный свет плавно перетёк в рану и распределился по ней. Знакомая бронзовая полоска резко пошла вниз.