Чтение онлайн

Еще я слышала Лизин смех, громкий и хриплый, но об этом умолчала.

– Я сошла с тропки, подползла ближе и сквозь кусты посмотрела на поляну. В глубине поляны растет большой дуб. Лиза развела под ним костер и стояла рядом, с мужиком.

Ту сцену я помнила отлично, словно подсматривала за Лизой вчера, а не много месяцев назад. Лиза выпростала голую ногу из-под прозрачного сари, обвила ею того здоровенного мужика и выгибалась назад, а тот, уже голый по пояс, грудь вся волосатая, обеими руками мял ей задницу. Во рту у Лизы было большое яблоко, мужик глодал его с другой стороны так, будто хотел прогрызть насквозь и добраться до нее.

По подбородку у него стекал яблочный сок, всю шею себе залил. Потом он отпустил мамину задницу, чтобы снять с нее самодельное сари, и я увидела его лицо.

– Это был папа Селии Мейсон, моей одноклассницы из Кэлвери. Он давно и прочно женат на маме Селии, а моя мама расстегивала ему ремень. Я поняла, что никогда-никогда не сяду на всемирной истории с Селией, если увижу шланг ее папы, – продолжила я.

Шланг я увидела. Моя мама спустила штаны папе Селии чуть ниже его задницы, и эта его штука, большущая, на конце малиновая, как выскочит наружу, вроде как вся такая как хобот, и сердитая. Прежде я шлангов не видела, а тут пожалуйста, да еще и приделанный к чьему-то мерзкому папаше. Моя мама что-то искала в его штанах, а когда нашла, штаны опустились еще ниже. По-моему, это были яйца, хотя на картинках их рисуют совсем иначе. У папы Селии они похожи на мешок волосатых слив, а моя мама держала их в ладони, словно взвешивала.

– Вот тут я пряталась. – Я остановилась и показала Патти на кусты за последней петлей тропки. Взглянув на Патти, я поняла, что она не в шоке и даже не слишком удивлена. – Она легла, он приставил, она засунула… Короче, я рванула домой, стараясь погромче шуршать и хрустеть.

Я хотела, чтобы они меня услышали. Хотела помешать, все им испортить, хотела, чтобы они прекратили и им было стыдно. Я хотела, чтобы Лиза побежала за мной и извинилась за свою подлость и жуткое лицемерие. В груди нарастал яростный крик, воздуха не хватало, но я неслась прочь, пока не подкатила тошнота. Едва остановилась, меня вырвало.

– Они тебя слышали? – спросила Патти.

– Нет, – покачала головой я. – Им было не до меня. Я злилась, потому что Лиза вечно твердит: один французский поцелуй – и последствия будут как для намокшего гремлина. Пятьдесят детишек из живота повыскакивают! А сама чем занимается… Впрочем, главное другое – меня стошнило. А еще главнее то, что мы на нужной поляне. Вот дуб, а вон кострище, видишь? Пес лежал прямо у огня, смотрел за ними и дергал бровями – правая вверх, левая вниз, потом наоборот. По-моему, он не понимал, в чем дело, но хотел угоститься яблоком. Это был Руф. Странный пес, он мог съесть все, что на его глазах ели люди. Я даже беспокоилась.

– Экс-бойфренд двоюродной сестры моей тетушки прижимал свой шланг к большому окну всякий раз, когда я шла с автобуса мимо ее дома. Типа привет, вот мой хрен, любуйся. В первый раз я так удивилась, что встала как вкопанная и пялилась.

– Буэ! – скривилась я, хотя сама вздохнула с облегчением: разжевывать не пришлось. Патти сообразила, что с поляны я смогла уйти не сразу, далеко не сразу. – Короче, вот это дерево.

Дуб был что надо, высокий, толстый, старше дуба на нашем дворе. Мы встали прямо под ним и посмотрели вверх. Листья уже меняли цвет, но еще не опадали. Высоко над нашими головами среди ветвей виднелся Лизин шалаш, такой старый, что дерево посерело, как выброшенное морем на песок.

– Ни фига себе! – Надо же, не ошиблась и впрямь разыскала шалаш. Удивительно.

– И как же мы туда поднимемся? – спросила Патти.

Мы обошли вокруг толстого ствола. С одной стороны по нему вилась лиана. Я сморщилась – терпеть не могу лианы, они же как змеи, – но заставила себя к ней прикоснуться. Страхи тотчас отпали: лиана была пластиковая. Среди пластиковых листьев на стволе я нащупала дощечку, первую из нескольких, – вот тебе и лестница.

– Хитро! – похвалила я и полезла наверх, Патти за мной по пятам. Дощечки кончились там, где началась крона, и дальше лезть пришлось как обычно по дереву – с ветки на ветку.

– Черт, высоко лезем! – нервно пробормотала Патти.

В полу шалаша виднелся люк. Я толкнула его – он открылся легко и бесшумно. Я забралась в шалаш и отползла в сторонку, чтобы следом влезла Патти. Изнутри Лизин шалаш обшили светлым деревом и покрыли лаком. Перестроили его недавно: кто-то купил блоки в «Домашнем депо», собрал домик с крышей и прорезал окна в сером деревянном корпусе, который мы видели с земли. Изумленная Патти аж присвистнула.

– Домик новый, – заметила я, – а Лиза даже лампочки менять не умеет. Кто-то помог ей перестроить старый шалаш.

«Мужчина, ясен день, может, даже не один, – думала я. – Эх, света мало!» Неподалеку от люка я разглядела аквариум, а в нем три толстые ароматические свечи и зажигалки, однако мне не хотелось зажигать здесь огонь, даже в стеклянной емкости, но Патти обнаружила мою старую лампу из скаутского лагеря. На вид она как керосиновая, только работает на батарейках. Патти нащупала выключатель, и лампа загорелась.

У ствола, то есть поодаль от окон, мы увидели пару свернутых спальных мешков и большие думки. Думки лежали у дешевых фанерных стеллажей. Я подползла взглянуть на корешки книг – в основном тут были мрачные запутанные романы, как любит Лиза. Заметив свои старые книжки про муми-троллей, я страшно растрогалась. Корешок «Волшебной зимы» припорошило снежинками, которые я когда-то нарисовала маркером. Так отпали последние сомнения – шалаш точно Лизин. Я поняла, что боялась выдохнуть, а теперь выпустила воздух и жадно сделала новый вдох. Патти тем временем взяла со средней полки «Радость секса». Я демонстративно отвернулась, а Патти стала листать книгу и разглядывать картинки.

Я решила осмотреть «постели» – двумя пальцами поднимала думки и бросала в сторону. Под одной оказался ящик. Его привинтили к полу и стене шалаша, так унести его не смог бы даже разыскавший тайное убежище. На ящике висел тяжелый и явно дорогой кодовый замок, этот не откроешь, нужно поворачивать колесики.

– Тут целая мерзотная глава про пальцы на ногах. Кто же ногами сексом занимается?! – Судя по стуку, Патти с отвращением захлопнула книгу.

– Глянь, – позвала я.

Патти подползла ко мне и ахнула.

– Там наверняка что-то ценное, да? Как же мы его откроем?

Об этом я не беспокоилась. Пин-код маминой карты – 7676, доступ к ее голосовой почте открывается паролем 767676. Я набрала на колесиках 767, и замок щелкнул.

– Та-да! – пропела я, сняла замок и сунула в задний карман, а крышку поднять не решалась. Думки, ароматические свечи и «Радость секса» напомнили мне, что такое друидизм.

Хоть мамин инсульт и забрал большую ее часть, до прихода сюда она казалась мне роднее, чем когда-либо. Сейчас, роясь в сувенирах ее тайной жизни, словно сексуально озабоченный археолог, я чувствовала, как мало у нас общего. Единственным инородным телом, побывавшим в моих штанах, была рамка с газетной вырезкой Тренера Ричардсона. Я прошвырнулась по дому Клэр и Тренера, вызволила из Утятника собаку, а может, еще и девочку, таскала в школьном рюкзаке пистолет, за который, если кто пронюхает, меня отчислят со скоростью света. Я считала, что все это делает меня смелой и решительной, под стать Лизе, но намеренно забыла, что у нее совершенно не такая смелость.