Чтение онлайн

Гренс двинулся к торговому автомату — ему была нужна еще бутылка йогурта, еще булочка.

— Она далеко отсюда, Херманссон. И знает это. Она знает, что мы ее не найдем. Даже пытаться не будем.

Солнце стояло высоко.

Жарко стало уже утром. Он упал на влажную простыню и промокшую от пота подушку. С каждым часом становилось еще на пару градусов жарче, а перед обедом жара и резкий солнечный свет вдруг выгнали его к высоким воротам, ведущим к тому, что исчезало из его жизни уже дважды.

Эрик Вильсон сидел за рулем арендованного автомобиля.

Прошло уже пять дней, как он вернулся в округ Глинн, штат Джорджия, на базу Федерального правоохранительного учебного центра. Пора было продолжать работу, прерванную, когда Паула позвонил насчет покупателя, получившего польскую пулю в висок.

Вильсон снова завел мотор, медленно въехал в ворота, часовой отдал честь. Еще три недели. Сотрудничество шведских и европейских полицейских с американскими коллегами — залог успешной работы с информаторами и агентами под прикрытием, у американцев в этой области и опыт, и традиции. Пока Паула не выходил на контакт, работая в Аспсосской тюрьме, можно было изучить сложные случаи внедрения агентов в банду.

Какая странная жара.

Вильсон все еще не привык к ней. Обычно он и ходил быстрее, и жару переносил легче — во всяком случае, такие воспоминания у него остались от первых приездов сюда.

Климат, что ли, изменился. Или он сам стареет.

Он с удовольствием ехал по широким прямым дорогам этой большой страны, где все подчинено автомобилю, с удовольствием прибавил скорость, выезжая на I-95. Шестьдесят километров до Джэксонвилла и границы штата, полчаса езды в это время дня.

…Его разбудил звонок.

Рассвет еще не кончился, яркий солнечный свет и крикливые птицы только что проснулись за окном.

Свен Сундквист завтракал в баре международного аэропорта Ньюарк.

Он сообщил, что через несколько часов полетит дальше.

Сундквист утверждал, что направляется на юг США, чтобы получить немедленную помощь в одном расследовании.

Вильсон спросил, что это за расследование. Они редко заговаривали друг с другом, встречаясь в коридоре следственного отдела в центре квартала Кунгсхольм; зачем бы им понадобилось беседовать, оказавшись за семьсот миль от Стокгольма? Сундквист не ответил и только настойчиво спрашивал, когда и где, пока Вильсон не предложил единственный известный ему ресторан с обеденным залом. Место, где можно посидеть, не рискуя быть увиденными, где не надо говорить не своим голосом.

Ресторан оказался приятным местечком на углу бульвара Сан-Марко и Филипс-стрит, тихим, несмотря на то что все столики были заняты, и темным, несмотря на солнце, которое лупило по крыше, по стенам, в окна. Свен огляделся. Мужчины в костюмах и при галстуках, украдкой оглядывая друг друга, приводили самые веские аргументы в пользу жаренной на гриле жирной рыбы. Переговоры под европейское вино, мобильные телефоны на краю белой скатерти. Официанты незаметно возникали у столика ровно в тот момент, когда пустела тарелка или салфетка падала на пол. Запах еды смешивался с запахом горящих стеариновых свечей и ароматом красных и желтых роз.

Свен находился в пути уже семнадцать часов. Эверт позвонил в тот момент, когда Анита потушила ночник и свернулась рядом, прижалась плечом и мягкой грудью к спине Свена, посапывая ему в шею — мысли постепенно исчезают, удержать их невозможно, как ни старайся. Потом Свен собирал чемодан, а Анита не отвечала на его вопросы, избегала его взгляда. Он ее понимал. Эверт Гренс уже давно стал частью их спальни — человек, давно существующий в своем собственном времени и потому не считающийся с временем других. У Свена не хватало духу поговорить с ним, обозначить границы, но он понимал, что Аните, чтобы выдержать, иногда приходится делать именно это.

Такси из аэропорта оказалось без кондиционера, жара была внезапной и неотступной. Свен сел в самолет в одежде, уместной для шведской весны, а приземлился в летнее пекло у побережья Флориды. Он подошел к стойке у входа в ресторан и выпил минеральной воды с каким-то химическим привкусом. Они десять лет сидели в одном коридоре, вместе работали над некоторыми делами — и все-таки Свен не знал его. Эрик Вильсон не из тех, с кем можно выпить пива — или это Свен не из тех, или же они просто слишком разные. Свен обожает жизнь в таунхаусе, с Анитой и Юнасом, Вильсон такую жизнь презирает. Теперь им предстоит пожать друг другу руки и посмотреть, кто кого переупрямит: один из них требовал информации, а другой не собирался ею делиться.

Он был высоким, гораздо выше Свена, и стал еще выше, когда встал на цыпочки, чтобы рассмотреть сидящих за столиками посетителей ресторана. С довольным видом сел за самый дальний столик в дорогом зале.

— Я немного опоздал.

— Я рад, что вы здесь.

Официант замер у стола. Каждому — по стакану минеральной воды, по два кружочка лимона.

У меня есть минута.

Когда он поймет, зачем я здесь, я за одну-единственную минуту должен убедить его остаться.

Свен отодвинул серебристый подсвечник с белой свечой и поставил на его место ноутбук. Открыл звуковой файл, щелкнул по значку, похожему на длинную черту, — пара фраз, ровно семь секунд.

Лицо Эрика Вильсона.

Лицо Эрика Вильсона ничего не выражало.

Свен попытался поймать его взгляд. Если Вильсон и удивился, услышав собственный голос, или ему стало неуютно, то в его глазах это никак не отразилось.

Пошла следующая запись, одна-единственная фраза, пять секунд.

— Хотите послушать еще? Понимаете… тут довольно длинно, интересное заседание. А я… у меня есть вся запись.

Когда Вильсон встал, то еще владел своим голосом — как взглядом, как чувствами, которых нельзя показывать.

— Приятно было повидаться.

Пора.

Та самая минута.

Вильсон уже направился к выходу.