Чтение онлайн

Время шло. Тучи над домом рассеивались. А мы всё сидели на веранде и всматривались в блестящие капли, которые подсвечивало восходящее солнце. Ветер медленно высушивал поверхность, и каждая из капель была прекрасна по отдельности. Каждая из них вдруг стала самой красивой жемчужиной на свете, перед тем как навсегда исчезнуть с лица земли.

Пиво и донер пришлись нам по вкусу, как и побег от ночных любовников. Я оставила позади свой грех, оставила стыд. С трудом и не навсегда, но распрощалась с ними. Оставила позади парня с именем Исаак, его чёрные кучерявые волосы, тонкие губы и атлетичное тело. Оставила его незнакомцем, и лишь изредка о нём вспоминала, как и о своей утраченной чести и о навязанной обществом морали.

Свои падения мы помним очень долго, но о них даже забавно помнить, если ты падал в приятной компании. Особенно хорошо, если тебя мотало от одного произведения искусства к другому, сквозь пространство и время, сохраняя в себе всё тот же трепет, что и в самом начале. Я думала об этом, смотря на соблазнительную архитектуру линий на картине Георгия Курасова. На разноцветный калейдоскоп из страданий, любви и страсти. И я верила, что не пропала. Я наблюдала за прекрасным дуэтом в чувственном танце. В них было что-то природное, животное, но не дикое. Они не были львом и львицей, как и не были охотником и добычей. Больше эти двое походили на жука и бабочку. Воздух для них был слишком лёгок, а земля слишком тяжела и губительна. Можно сколько угодно гадать над тем, что свело их вместе. Но что бы это изменило? Они уже были на одном цветке. Жук и бабочка – невообразимая история любви. И это было самое правильное, что когда-то происходило. Может, именно поэтому от них веяло опытом, гармонией и сытостью.

От нас же пахло хмелем и луком. Мы были слишком молоды. Мы были так голодны.

Я проводила «влюблённых» на кухню и налила всем чай. Никита часто заходил просто поболтать, просто познакомить меня с очередной девицей, просто остаться на ночь, просто включить мне полюбившуюся песню, просто посмотреть фильм или рассказать немыслимую историю, которые вечно с ним приключаются. Меня это не напрягало и не расстраивало. Наоборот, я любила атмосферу, которую приносил с собой Никита.

Не знаю почему, но когда его не было рядом, я словно не позволяла себе по-настоящему расслабиться. Не решалась включить подаренный им проигрыватель на полную мощность, не хотела танцевать и петь. Без него я как будто не могла быть собой. Когда дома был Лип, моё настроение всегда было лучше, словно он заполнял пустоту внутри меня, словно он был моей отвалившейся частью души, потерянной на долгие годы.

– А ведь в этот раз мы зашли не просто так. Собирайся, тебя ждёт хозяин книжного! Лично вручишь ему свою книгу. Он обещал, что прочитает её. И если разглядит хоть долю того, чем история заинтересует читателей, то возьмёт всю коробку на продажу.

Я опешила.

– Только будь доброжелательна, улыбнись ему, скажи пару комплиментов.

– Это ещё чего? Не буду я унижаться перед ним!

– Это не унижение, так делается бизнес.

– Пф-ф! Даже и не знаю, радостные ли ты мне принёс вести.

– Отчего ж не радостные?

– Ну ты много лестного, – я пальцами указала кавычки, – говорил про него.

– Да, говорил много вещей, которые характеризуют его как зазнавшегося сноба, категоричного человека, идеалиста, но он мой хороший знакомый, он так же как и ты любит книги, крутится в тех же кругах, что и ты. Что с того, что некоторые его качества тебе неприятны и непонятны? Разве цена так высока ради дела твоей жизни?

– Ты прав. Ты как всегда чертовски прав! А я неисправимая ханжа.

– Нет, ты просто потерянная душа, которая отказывается принимать этот мир, пока не примет себя.

– В то время, как этот мир принимает её, – ворвалась в разговор Катерина. Если честно, то от этой молчаливой Белоснежки я и не ожидала ничего внятного, но её слова меня тронули.

– Действительно, – по-доброму произнесла я. – Боже, как же мне порой за себя стыдно! Этот мир даёт мне так много, а я отказываюсь принимать его дары.

Двумя часами позже я обрела статус писателя, чьи книги теперь стоят на витрине книжного магазина. Стоило только отодвинуть свою гордость, натянуть улыбку и из гадкого утёнка превратиться в обольстительного лебедя. Мне пришлось всех обмануть: хозяина книжного, своих друзей и себя. Мне пришлось поверить в сказочного персонажа, которого я создала из себя, и я поверила в него так сильно, что никто и не заметил подмены.

Перед визитом в книжный я выпила рюмку коньяка, потом вторую, выкурила три сигареты. А после почистила зубы с такой силой, что мои дёсны закровоточили. Я нанесла на себя лучший парфюм, надела белую шёлковую блузу и собрала волосы в пучок на затылке. Тогда Никита подошёл ближе, осудительно взглянул на меня и расстегнул две верхние пуговки на блузке, а после растрепал мой пучок и выдернул из него две кудрявые пряди. После он достал из коробки книгу и сунул её мне в руки.

– Не прячь себя, – сказал он.

Потом мы позвонили Богдану, и он тут же примчался за нами на своей повидавшей жизнь машине. Оказалось целым испытанием вместить четверых человек в его старую тойоту, которая была и без того забита художественными атрибутами. Так с нами ещё ехал мольберт, чемоданчик с краской, два холста А3 размера и моя тревожность. Последняя занимала больше всего места.

Перед тем как попасть внутрь, я какое-то время нервно мялась у витрины магазина, но в итоге просто открыла дверь и вошла. Не знаю, что со мной случилось в тот миг, но вошла я уже другим человеком. Я сказала владельцу, что впечатлена его вкусом на книги, обронила пару фраз об интерьере. К слову, интерьер и вправду мне нравился, здесь я не соврала. Мужчина лет сорока был польщён моими словами, возможно, поражён красотой, которую Лип выставил наружу. Чувствовала я себя последней сволочью, ведь презирала таких, как этот седоволосый в мятой ситцевой рубахе. От него пахло потом и типовым мужским ароматом «Дыхание свежести» или «Голубая лагуна». Он всё время отпускал заготовленные им ранее фразочки и был особо горд собой, считая, что я сочту его отрепетированное красноречие привлекательным и уместным. Я была не в восторге от мысли, что отдаю свою книгу в место, которым владеет высокомерный сноб. И всё же шла на это, ради мечты, которая всё никак не могла сбыться.

Я грезила о том, чтобы мои книги стояли на тех же полках, где стоит современная отечественная проза – рядом с лучшими представителями, рядом с настоящими талантами. Как же мне хотелось дать читателям возможность не платить за пересылку, не ждать несколько недель, пока до них доберётся книга. Я так хотела сократить время и расстояние между историей и читателем. А ещё я хотела получить такую возможность с достоинством и трепетом в груди, но получила её через лесть, ложь и свою внешность.

Моя группа поддержки – Богдан, Никита и Катерина – стояла за окнами, но я ни разу не взглянула на них. Я просто сделала вид, что на всей земле мне важен только этот человек напротив. Всё было как в тумане – словно сон, который помнится первые пары минут бодрствования, а потом забывается. Так и я запомнила лишь его слова: «Верочка, вы изумительны! Я с радостью буду продавать вашу книгу. Привезите мне ещё экземпляры». Он даже не стал её читать. Взял те три экземпляра, что я привезла с собой, и сразу выставил их на полку рядом с книгами издательств. Это было дорогое место, не знаю, что он этим жестом хотел показать, мне же было жутко неловко. Он поступил настолько легкомысленно, и казалось, что он сам не ожидал от себя подобного.