Триада
Шрифт:
— Если я не ошибаюсь, ваша должность инженер-наблюдатель — его голос не выражал абсолютно никаких эмоций. Так мог бы говорить бесконечно уставший от жизни человек.
— Да — ответил Джеферсон и без паузы продолжил, — моя работа заключается в первичной обработке принятого сигнала…
— Не надо — инспектор прервал его, желая показать свою осведомленность, — как ваши успехи? Подайте мне пожалуйста отчеты.
— Да, конечно — Вилл достал заранее заготовленную папку из верхнего ящика стола.
Отдав её он пустился в пространные объяснения, поминутно тыча пальцем куда-то в листочки. Весь смысл речи сводился к тому, что достигнут редкий успех — засечен сигнал с коэффициентом 0,95 %. Данные уже подтверждавшие это конечно же прилагались, а одна копия уже направлена в NASA. Пока инспектор вяло листал документацию, Вильям продолжал изливать на него поток заранее заготовленных и совершенно бесполезных фактов. Он уже начал беспокоиться, когда папка, наконец, со стуком захлопнулась и инспектор откланялся.
— Хорошо. Продолжайте в том же духе.
Как и ранее, в голосе не чувствовалось никаких эмоций. С той же интонацией он мог бы сказать «Вы уволены». Вилл про себя облегченно вздохнул, но у него осталось неприятное ощущение, что он только что был на грани очень неприятных перемен. Запустив стандартные программы, он продолжал создавать иллюзию бурной деятельности. Ревизоры один за другим покидали комнату. Спустя несколько минут весь отдел на радостях отправился в кафетерий, который оказался необычно полон даже для этого времени — проверка закончилась во всем университете. Остаток дня прошел в приятной расслабленности. Все сотрудники просто лучились довольством. Бобу даже удалось (небывалое дело!) занять денег у Барбары. А Вильяма дома ждал ужин, любовно приготовленный женой. День закончился так же хорошо как и начался.
Откуда-то из глубины захламленной комнаты вот уже десять минут раздавался сигнал видеофона. Алексей лежал на раскладушке и со страшной силой боролся со сном. Наконец, волевым усилием, он заставил себя принять вертикальное положение и надел тапок на правую ногу. Левый затерялся где-то между коробок еще вчера. Опухшие глаза никак не хотели открываться, он мысленно чертыхаясь, побрел на звук. Еще вчера видеофон находился где-то между столом, с остатками вчерашнего ужина и кадкой с фикусом… В очередной раз запнувшись о провода, работавшего всю ночь компьютера, Алексей почти упал и уткнулся носом прямо в видеофон.
Кнопку приема вызова как всегда заело. Спустя несколько секунд он справился и с ней. На экране появилось недовольное лицо Кулева — его научного руководителя.
— Здравствуй, Суворов. — со скрытой угрозой в голосе произнес он.
— Здравствуйте, Михаил Юрьевич, — Алексей с трудом подавил зевок.
— Написал?
— Нет еще.
— Ты хотя бы начал? — Кулев начал терять терпение.
— Ну да! Конечно.
Михаил Юрьевич на время замолчал, видимо подбирая слова без мата. Суворов, несмотря на все усилия продолжал зевать.
— Таких разгильдяев как ты надо еще поискать. Ты уже начал работу? — Написал название? — продолжил Кулев, немного успокоившись.
— Э-э-э — Алексей было начал оправдываться.
— Молчи!!! — Михаил Юрьевич рвал и метал — «и почему только я не выгнал тебя!» — и резко перешел на другую мысль — «Ты задерживаешь заявку на гранд. Ты деньги то такие видел, хоть раз?!!»
— «И не увидишь. У тебя есть два дня. Чтобы в среду утром заявка лежала у меня на столе.
Он отключился, ни дав сказать Суворову ни слова. Это, конечно, нисколько не улучшило Алексею настроения. Сумрачный и злой на себя он отправился на кухню. Надо было придумать какой-нибудь завтрак.
Кушанье получилось незамысловатое: четыре сосиски, сдобренные остатками майонеза и чай. „Прямо как в добрые студенческие времена“ — мысленно вздохнул Суворов, приступая к трапезе. Чай как всегда был чуть теплый, сосиски как будто из картона, а хлеб, даже заплесневелый, закончился еще вчера. Поход в магазин становился неизбежен. Полчаса ушло на поиск каких-нибудь денег, наконец, карточка была найдена. Уже переодев в прихожей домашние тапочки на уличную обувь Алексей понял, что забыл одеть курточку, но возвращаться было лень.
В подъезде как обычно были раскиданы кучки известного происхождения, Суворов находил своеобразную гармонию в их расположении и осторожно ступал, опасаясь её нарушить. Скамейку перед входом украшали три старушки — палеонтологические древности, diluvii testes: Семенышна, Марьиванна и Федотовна. Алексей гордо прошествовал мимо них, вскину при этом чисто рефлекторно голову и расправив плечи.
За его спиной возобновился прерванный разговор:
— Допился, алкоголик — это несомненно была Марьиванна (глава заседания).
— Смотри-ка, как плющит, аж раскорячило.
Ему не успели высказать все, что думают — он наконец-то свернул за угол. Магазин, точнее автоматический пункт быстрого обслуживания находился в торце этого же дома. Алексей сунул карточку в автомат и погрузился в изучение ассортимента. Сосиски прежде всего. Присутствовало три наименования: „Шахтерские“, не прошли по конкурсу, как не внушающие доверия. Выбор между „Таежными“ и „Астраханскими“ закончился в пользу последних. „Таежные“ были опробованы вчера, и здраво рассудив, он решил, что в Астрахани меньше леса, а значит и сырья для такого невкусного картона. За сосисками последовал хлеб, десяток яиц и литр кефира. Робот подал герметичный пакет с покупками, взяв его Суворов отправился домой. Свежий воздух и ясное небо разительно контрастировали с затхлостью и полутьмой подьезда и прихожей. Алексей прошел на кухню, забыв сменить обувь и сложил еду в холодильник. На каждую девственно-чистую полку легло по одной упаковке. Далее по плану следовало умывание и приборка. После всех этих нехитрых действий, когда оттягивать неизбежное было уже невозможно, он встал перед необходимостью писать заявку на гранд. „Похоже больше Кулев отсрочки не даст“ — обреченно подумал Суворов. Все мысли о звонках друзьям и тем более походах к ним были откинуты как провокационные. Он совершил над собой титаническое усилие и сел таки за компьютер. Не далее как вчера великий труд был начат — было написано заглавие. Но сегодня это уже почему-то казалось маленьким и жалким. Впрочем, отступать было некуда — Алексей тяжело вздохнул и принялся за работу.
Он уже набрал несколько страниц, когда его прервали самым наглым образом. Оглушительно заверещал дверной звонок. Алексей твердо решил для себя не открывать дверь. Но через пару минут непрекращающегося звона он резко встал и ругаясь на чем свет стоит пошел к двери. На кнопку давил Шурик Потапов — закадычный друг Алексея. Его спутников он знал плохо — обычно они встречались только на вечеринках у Шурика. Компания встретила открытие двери нестройным хором приветственных криков. Не спрашивая разрешения вся толпа ввалилась в прихожую, нагло оттеснив хозяина вглубь квартиры: