Трибуле
Шрифт:
Падшая женщина опять остановилась, ей помешал неведомо откуда появившийся хрип.
– Ох! – развеселился Франциск. – Разве это грех!
– Вы находите, милый дворянчик?
– Когда такая божественно сложенная женщина, как ты, совершает подобный грех, это просто ее долг – обманывать своего мужа!
– Так и произошло, месье! – резко парировала распутница. – Однажды один благородный мужчина с наружностью принца, личность весьма высокопоставленная, оказался на моем пути. Я сразу де в него влюбилась, даже не зная, кто он…
– А! Так это и был знаменитый Франсуа?
– Точно! Мужчина, которого звали, как и вас…
– И как короля Франции! – закончил Франциск и рассмеялся.
– Да, как самого короля!
– И ты говоришь, что это был принц?
– По крайней мере, он мне так сказал. И я долго ему верила, пока не убедилась, что принц этот – мужлан с душонкой лакея.
– Ты слишком строга к этому бедняге… Разве сказанного тобой достаточно, чтобы убить человека?
– Меня увлекла ярость… вы правы… Я говорю так, словно он присутствует здесь, передо мной, сидит на краешке моей постели, точно на вашем месте… И тогда я представила себе, что он меня слышит… У меня появилось желание крикнуть ему о своем презрении, которое сильнее ненависти, и сказать ему: «Франсуа, ты на самом деле взял костюм и титул принца. Знай же, что я догадалась: ты грубее последнего деревенского мужлана, а душонка твоя – лакейская!»
– Бог ты мой, красотка! На твоих прекрасных пальчиках – когти тигрицы!
И в самом деле, рассказывая, как бы она поступила, распутная женщина вдруг поднялась, она сидела на коленях, гибкая, вся сжавшаяся, действительно похожая на красивую тигрицу; она схватила руку Франциска I, и ее острые ногти впились в его кожу.
– О, простите, – сказала она, приходя в себя. – У меня бывают приступы бешенства…
– Быть поцарапанным тобой – это еще одно удовольствие! – развеселился король. – Продолжай…
– Где я остановилась? Ах, да! Я встретила того господина… и полюбила его, потому что верила: его взгляды выражают искреннюю любовь. Я полюбила его, потому что его слова мне показались искренними, и это обольстило меня. Но он был замечательным комедиантом… Не титул меня соблазнил. Я предпочла бы видеть его бедным, воспитанником скромных родителей. Я любила его всей душой, всем пылом моего девственного сердца…
Через несколько мгновений распутница спрыгнула с кровати и начала одеваться.
Франциск I заметил, что она одевается в костюм для верховой езды. Он с интересом следил за деталями этой операции, не проявляя признаков удивления. Между тем женщина продолжала:
– Я нарушила клятву, данную несчастному, вручившему мне свою жизнь, сведавшему мое существование комфортным и элегантным, когда все мои прихоти удовлетворялись даже прежде, чем я успевала сказать о них… Угрызений совести у меня не было, а если они и зарождались, их быстро убивала любовь.
– И он тебя оставил, не так ли?
– Да… Вам смешно?
– Признаюсь, плакать ему было не о чем…
– Просто удивительно! Вы говорите точно, как он.
На этот раз голос распутницы звучал так странно, что Франциск вздрогнул; беспокойство постепенно просачивалось в его мысли.
А женщина продолжала:
– Да если бы он и не покинул меня, это ничего не меняло бы… Я умерла бы от тоски… Вот и всё.
– Ну и что же ты тогда сделала: спросил посерьезневший и ставший внимательным король.
– В один далеко не прекрасный день я надоела своему любовнику… Наши встречи проходили в маленьком уединенном доме… Вместо того чтобы покинуть меня, как вы выразились, вместо того чтобы достойно расстаться со мной или хотя бы поступить просто как насытившийся самец…
– Ну, ладно!.. Заканчивай!
– Ладно!.. Он нашел моего мужа…
Сидевший на краешке кровати Франциск I вскочил и двинулся к женщине, прилаживавшей черную бархатную шапочку.
– Что ты сказала? – закричал он.
– Ах-ах-ах! Теперь мой рассказ стал интересовать вас, не так ли? Но это еще не всё. Подождите… Принц с лакейской душонкой, знаете ли вы, что он сделал? Он вручил моему мужу ключ от маленького домика для свиданий! Он сообщил ему час нашей встречи!
Мертвенно-бледный, словно прикованный к полу, Франциск I был не в силах сдвинуться с места. Он только тихо проговорил:
– Мадлен Феррон…
Женщина словно и не услышала его.
– Этот подлец пришел на свидание, потом, насытившись моими ласками, удалился, но перед тем как окончательно уйти, убедился, что мой муж зашел в дом… Да, этот несчастный был здесь, он хотел наброситься на меня… Я звала своего любовника на помощь… но слышала, как он хохочет в ответ на мои крики… Подождите! Подождите! Это еще не всё… Мой муж привел с собой еще одного мужчину. И этот незнакомец оказался палачом! Слышите вы? Палачом! Меня увезли в Монфокон… И повесили!
– Повесили? – растерянно пробормотал король.
– Да, повесили! Подождите, и это еще е всё. Я вернулась в маленький домик для свиданий…
– Вернулась! – король похолодел от ужаса.
Распутница провидчески умолчала об эпизоде с вмешательством Манфреда и не объяснила, каким образом повешенная смогла вернуться в усадьбу Тюильри.
– Я вернулась в домик любви, – продолжала женщина, стараясь изменить голос. – Там я нашла мужа и вынуждена была убить его… И тогда я, лишенная всяких надежд, униженная, поклялась отомстить подлецу… И месть моя будет ужасной… Я вызову его на свидание, разбужу его чувства… Он поцелует меня в губы… Да, а знаете ли вы, что я сделала?… Я отравила себя! Мои губы источают яд, который никого не прощает. Каждый, кто коснется моих губ, осуждает себя на смерть!
Распаленная, страшная, она приблизилась к оцепеневшему королю, которому казалось, что он видит какой-то кошмарный сон. Сладчайшим голосом женщина спросила:
– Ну, теперь, мой нежный любовник, теперь, Франсуа, король Франции, ты все ещё хочешь снять мою маску? Давай… снимай ее!
Она наклонила голову. Король отскочил и громко закричал. Он закрыл ладонями лицо. Он услышал адский хохот, потом шорох шагов… Он отдернул руки от лица и огляделся. Мадлен Феррон исчезла.
Содрогаясь от ужаса, покачиваясь, словно пьяный, Франциск I бросился к двери, распахнул ее и увидел Ла Шатеньере и д’Эссе, поспешивших к своему сюзерену.