Тридцать дней
Шрифт:
Недоумение сменилось воспоминанием о похищении. Я закинула голову назад и хрипло рассмеялась. Смех перешел в кашель, когда от резкого движения ошейник впился в горло.
— Великая Тьма, — сипло произнесла я и замерла, прислушиваясь к тишине.
До меня донесся приглашенный звук голосов. Слов не разобрала, но поняла, что говорят несколько мужчин и одна женщина. Значит, не подземелье. Тянет теплом и запахом горящего дерева. Камин. Огонь… А следом пришла новая догадка. Мой похититель оставил меня рядом со своими покоями.
Сейчас я поняла, какую ценность имело мое прежнее зрение. Глазами простой смертной я видела темноту… Проклятье! Я ничего не видела, только то, что выхватывал скудный блеклый луч, лившийся откуда из-за моей спины. Слепота — отвратительное чувство…
— Господин, — прошептала я, — призываю тебя…
Тишина. Он не слышал. И даже если я назову его имя, он не услышит, потому что забрал и этот дар. Ничего не оставил. Только хрупкую оболочку, которая утратит молодость и красоту даже раньше, чем истечет тридцать дней, потому что их срок вышел несколько сотен лет назад. И только бутон цветка бессмертия согревает надеждой на то, что я не рассыпались прахом на тридцатый день своего наказания.
О чем я?! Когда придет время молодость и красота распустятся двумя цветами на моем теле. Но лучше бы открылся бутон, который вернет мне дар имени моего Господина.
«Назови его, и я приду, где бы ты ни была».
Настанет пора, и он придет за мной, но до той поры… Я снова пошевелилась, подергала руками, но разорвать оковы мне было не под силу, пока не под силу. Всему свое время…
«Времени нет. Это мираж, такой же мимолетный, как человеческая жизнь. Время не нужно тому, кто не считает мгновения».
ОН не считает мгновений, для него нет времени, а для меня часы вновь запустили свой бег, остановившийся так давно, что сама я вряд ли вспомню, сколько человеческих жизней протекло мимо, не затронув потоком незыблемую твердыню трона Вечного, у ног которого я сидела его верным зверем. Ручным, но опасным.
«Моя Игнис. Всегда».
Когда-то, еще до начала моего существования, меня звали иначе. Игнис — пламя. Это имя дал мне ОН, когда подобрал среди развалин дома. Наверное, это был мой дом. Память о человеческой жизни уже давно покинула меня. Я родилась снова со словами:
«Имя твое — Игнис».
ЕГО огонь вдохнул в меня ускользающую жизнь, соткал тело из ярких всполохов, изгнал холод Смерти. Я шагнула в этот мир из полыхающего пламени, ступила босыми ногами на ледяные камни Вечности. ОН говорил, что прекрасней зрелища не видел. Я много раз просила рассказать, как это было, но Господин никогда не делился со мной воспоминаниями, лишь улыбался и отвечал:
«Это только мое».
Что помню я о своем возрождении? Ни-че-го. Сколько это длилось, и длилось ли вообще? Кричала ли я, как все новорожденные, или улыбалась своему Создателю? Встретил ли он меня распростертыми объятьями, или же просто приказал следовать за собой? Ничего этого я не знаю. И единственное, что осталось в памяти, это три слова, сказанные в безмолвии притихших реальностей:
— Имя твое — Игнис.
Это были первые дары моего Господина. Жизнь и имя. Он дал мне их, ничего не взяв взамен. Просто подарил. И приготовил еще один дар, от которого я отказалась. Единственный, который не захотела принять… Помню, как застыла на самой высокой башне его замка. Господин стоял за спиной, так близко, что сквозь порывы зимнего ветра я ощущала жар его тела. Красные пряди расцвечивали черноту ночи, рассекали яркими росчерками и сплетались с моими волосами с черно-красные жгуты. Они извивались на ветру, словно разъяренные змеи, жалили кожу хлесткими ударами, когда бросались в лицо.
— Перед тобой целый мир, — говорил ОН, сжав пальцами мои плечи. — Выбери свой путь.
Я глядела на переливающиеся грани реальностей, ловила отражения будущих событий, которые произойдут в избранной мною жизни. Господин дарил мне Судьбу, какую я захочу. Я видела себя госпожой в высоком замке. Видела жалкой нищенкой в канаве. Видела любимой женой и счастливой матерью. Видела преданной и убитой. Путей было множество, и только одна грань не отражала ничего.
— Что это?
— Эта реальность еще не открыта. Ты можешь выбрать ее, и тогда каждый новый миг станет открытием. Возможно, там твоя жизнь, возможно, смерть. Даже я не могу увидеть того, что еще не предначертано.
— А если там ты?
Господин откинул голову назад, одним резким движением разорвав переплетенье наших прядей, и рассмеялся. Я молчала, ожидая, когда он ответит.
— Служение мне ты можешь избрать по доброй воле, но тогда иного пути у тебя уже не будет. Ничего из того, что ты увидела. Даже то, что могло свершиться за пустой гранью уже никогда не будет написано в книгу Судеб.
— Я выбираю тебя, — ответила я.
— Я дам тебе возможность подумать, — это всё, что ответил мне Господин.
И когда вновь мы поднялись на башню, и передо мной, подобно воздуху в летний зной, вновь плавились Грани, я отвернулась от них и произнесла, глядя в темные глаза:
— Я выбираю тебя.
— Ты никогда не познаешь радость материнства.
— Я выбираю тебя.
— Ты не сможешь полюбить и быть любимой.
— Я выбираю тебя.
— У тебя не будет права выбрать иной путь.
— Я выбираю тебя.
— Ты не сможешь покинуть меня.
— Я выбираю тебя.
— Твоя жизнь будет принадлежать мне, и когда я посчитаю, что больше не нуждаюсь в тебе, ты умрешь.
— Я выбираю тебя.
— Ты никогда не станешь равной мне.
— Я выбираю тебя.
— Взгляни еще раз в Грани.
— Я выбираю тебя.
И он больше не отговаривал.
— Отныне твоя жизнь принадлежит мне. Выбор сделан. — Грани Реальностей истаяли в то же мгновение, я отказалась от своей судьбы, избрав служение ЕМУ.
— Мой Господин…
Я опустилась перед ним на колени и склонила голову, повинуясь не столько знанию, как нужно стоять перед ним, сколько внутреннему чутью. Горячая ладонь накрыла мой затылок, пальцы зарылись в волосы: