Чтение онлайн

– Твое колесо левое, мое правое, – предупредил я Волоколамова. – Следи внимательно. Малейший провал – давай команду.

– Понял, – согласился Волоколамов.

– Внимание…

Я твердо держал в руках управляющий треугольник, готовый в любой момент подать его вперед или чуть в сторону, если будет проваливаться какое-то одно колесо. Пожалуй, если провалится одно из задних колес и затормозит нас, это может обернуться большими и худшими последствиями, чем провал переднего колеса. Дельталет развернет, перевернет и вырвет стойку крепления колеса. Что полеты на этом прекратятся, это было ясно. Не ясно было, что будет в таком случае с нами. При перевороте машины хорошо бы просто вывалиться в снег. Для этого нужно только расстегнуть ремни безопасности. Но расстегивать их нельзя, потому что никто не даст нам гарантию, что торможение не произойдет при провале переднего колеса. Поедет тележка по снегу или не поедет – это еще вопрос. Но важно было не пропустить момент касания колесом поверхности и ощутить, прочувствовать, что представляет собой наст и насколько он крепок.

Это был момент истины и нервного напряжения. Я смотрел не вперед, а через свое правое плечо на колесо. И поймал момент появления шлейфа из снежной пыли позади буйка обтекателя. Но самого касания даже не почувствовал, таким оно было легким.

– Как у тебя?

– Норма.

– У меня тоже.

– Будем жить, может быть…

– Как бог даст…

В такие моменты почему-то не возникало никаких сомнений в существовании бога. Я много раз уже убеждался, что сомнения возникают только на простом и мирном бытовом уровне. А в любой острой ситуации – веруешь, и сомнения не одолевают. Потому что верить больше не в кого. Сам ты в такой ситуации практически ничего не значишь.

Я поднял голову, посмотрел вперед, потом на приборную доску и начал легкое и плавное торможение. Дельталет слушался меня идеально. Более того, я даже не остановился полностью, но, когда скорость упала, стал выруливать по кругу, чтобы вернуться к месту начала посадки, откуда можно было бы выйти к краю плато, чтобы наблюдать сверху за противоположным склоном ущелья. Самому-то мне можно было бы и пешком туда дойти, но Волоколамову сильно мешал гипс, а я хотел и капитана использовать в качестве наблюдателя, надеясь, что на небольшом отрезке пути он сможет обходиться без костыля.

– Приехали, – констатировал Волоколамов, когда дельталет остановился в самом начале нашего отчетливого следа на нетронутой – вероятно, на протяжении многих веков – поверхности снежного наста. То, что здесь до нас нога человека не ступала, впечатления на нас не производило. Это важно для первооткрывателей по натуре. Для нас же это не играло существенной роли. Мы в спецназе люди более практичные, чем романтичные.

– Приехали, – согласился я и выбрался из «тележки» на наст.

Я не стал помогать Никифоровичу выбираться на наст – решил сначала сам посмотреть, насколько место удобно для наблюдения, и потому остановил его жестом, а сам двинулся к краю плато. При этом не забывал пробовать прочность снега под ногами. Часто случается, что снег козырьком нависает над краем и готов сорваться от легкого сотрясения. Один такой участок я даже видел, когда мы еще были в воздухе. Но он, кажется, находился чуть в стороне. Тем не менее осторожности я не терял. Однако все обошлось благополучно, хотя иначе и быть не могло, потому что на самом краю я видел место, где плато от пропасти отгораживала россыпь крупных и мелких камней, видимо, когда-то принесенных сюда то ли тающим снегом, то ли сдвигами почвы. Эти камни, по логике, не должны были лежать на снежном покрове, подумалось мне, и потому я выбрал именно это направление.

Каменная преграда была в действительности мощным естественным бастионом для защиты – правда, непонятно от кого, потому что атаковать со стороны пропасти по почти отвесной стене никто не смог бы. Но внешнее сходство с фортификационным сооружением просматривалось, и военному человеку не отметить это было невозможно.

Я сел на камнях, свесив ноги в пропасть, и глянул на противоположный склон. Там все было без изменений. Тогда я посмотрел по сторонам. Метрах в ста налево от меня над пропастью нависал большой снежный козырек, готовый сорваться. Именно его я наблюдал во время полета. Больше опасных мест не просматривалось.

Бинокль был при мне, и я как следует рассмотрел лес противоположного склона, в который и уходила тропа от карьера. Но биологически активных объектов тепловизор мне не показал.

– Как там дела, Тридцать Первый? – спросил заскучавший в дельталете капитан Волоколамов. – Никто противоположный склон суперлубрикантом не поливает?

– Тишина и покой. Советую тебе воспринять эту информацию как снотворную таблетку и вздремнуть. Я пару часов подежурю – и разбужу тебя.

– Если не возражаете, товарищ подполковник, я бы в первую смену подежурил, – попросил Волоколамов. – У меня нога под гипсом чешется, сил нет. Уснуть не смогу. Нужно побродить, утомить ногу, тогда смогу уснуть.

– Согласен. Сам из «тележки» выберешься или помочь? Могу и костыль собой заменить.

– Выберусь, товарищ подполковник. Я уже почти выбрался… А без костыля я устану быстрее. Мне, собственно, только это и нужно.

Я без бинокля видел, как капитан покидает место второго пилота и, продавливая гипсом снег, бодрой инвалидной поступью движется в мою сторону.

Мне, конечно, забираться в свое кресло было гораздо легче, чем Волоколамову, еще и потому, что мое место, так сказать, нижнее. Заднее кресло расположено намного выше переднего. Туда я и направился, чтобы отдохнуть после бессонной ночи. Шел к дельталету – и чувствовал, что забрался очень высоко, настолько высоко, что стал видимым богу…

Мне не требовалось заставлять себя заснуть. Я лишь посмотрел на часы, проверил соединения тонких кабелей «подснежника», чтобы услышать капитана Волоколамова, если он позовет, и закрыл глаза… И, как показалось, сразу же услышал в наушнике голос капитана:

– Тридцать Первый, внизу, над ущельем, дельтаплан. Летит невысоко, осматривает подходы к тропе и карьеру. Кружит… Нет, уже вышел на прямой полет. По ущелью полетел. Думаю, контролирует подступы.

Голос Волоколамова был спокойный и даже чуть-чуть ленивый. Он не объявлял тревогу, а просто ставил меня перед фактом. Я открыл глаза и посмотрел на часы. Спал, оказывается, час с четвертью, хотя казалось, что и уснуть не успел. Так порой случается, когда организм требует полного отдыха. Тем не менее проснулся я свежим, отдохнувшим и готовым к действию.

– Что предлагаешь? – спросил я.

– Дельтапланерист наверняка пожелает осмотреть и дальние подступы. Он увидит нашу колонну и предупредит своих. Возможно, у него есть связь. Предполагаю, что может использовать суперлубрикант для перекрытия пути. Если БМП идут на скорости, это может оказаться опасным.