Триггеры
Шрифт:
— О, Господи, — сказала застрявшая женщина, глядя на своего мужа, синий цвет которого становился всё насыщеннее. — Боже, он умирает!
Никки расстегнула его ремень безопасности и с большим трудом вытащила его из машины и уложила на спину на холодный мокрый асфальт. У неё не было ни бритвы, ни ножа — даже в сумке. Но повсюду валялись осколки разбитых зеркал заднего вида, и она нашла среди них длинный, узкий и заострённый на конце.
Верхняя часть кадыка мужчины была раздавлена. Она сдвинула пальцы вниз примерно на дюйм, пока не ощутила выпуклость перстневидного, или крикоидного хряща. Она сдвинулась немного назад, нащупав впадину между ним и кадыком — эластический конус.
Она знала, что должна стерилизовать осколок стекла и кожу пациента, но для этого у неё не было ни возможности, ни времени. Она взяла осколок так крепко, как только могла без того, чтобы порезаться, и провела им горизонтально по шее мужчины над конусом, но…
Но она даже не разрезала кожу. Похоже, знать, как это делается — совсем не то же самое, что иметь решимость сделать это.
— Что вы делаете? — закричала жена мужчины, которой было видно лишь, что Никки опустилась на колени рядом с её мужем; тело мужа с её места было практически не видно.
Это был хороший вопрос. Какого чёрта она делает?
То, что должна сделать. То, что её — Эрика — учили делать.
Она снова сделала глубокий вдох, затем снова попыталась сделать разрез, в этот раз хотя бы прорезав кожу. Но ей нужен разрез глубиной двенадцать миллиметров — только вот она понятия не имела, сколько это — двенадцать миллиметров. Чёрт! Это… это…
Около половины дюйма.
Она снова налегла на осколок, углубляя разрез. Хлынула кровь, густая и тёмная, и…
Чёрт! Стекло сломалось; острый конец застрял в ране. Никки отбросила остаток своего импровизированного скальпеля, и он звякнул об асфальт. Потом выловила пальцами кусочек стекла из раны и также отбросила его. Ткани сомкнулись, закрыв разрез.
Никки залезла в карман жакета и вытащила шариковую ручку, украшенную названием её фирмы; у хорошего агента по недвижимости всегда найдётся ручка, чтобы подписать договор. Она вытащила из неё пишущий стержень и непослушными от холода пальцами открутила синий колпачок, пока не получила пластмассовую трубку, открытую с обоих концов.
Эту трубку требовалось просунуть в разрез на двенадцать миллиметров, и если двенадцать — это полдюйма, то…
Она запихнула трубку в разрез. А потом дунула в трубку и положила ладонь на грудь мужчины. Она приподнялась! Никки выждала пять секунд, снова дунула в трубку, снова выждала пять секунд, и снова дунула, сосчитала ещё пять Миссисипи, снова дунула, и…
И глаза мужчины неуверенно открылись.
Она выждала ещё немного — убедиться, что он начал дышать самостоятельно. Похоже на то — она с удовлетворением отметила, что из трубки выходит пар.
Никки села на асфальт пятой точкой, подтянула колени к груди, обхватила их руками и замерла, ожидая, когда выровняется её собственное дыхание. Через минуту или две она протянула руку и ощупала нос — проверить, идёт ли кровь. Похоже, остановилась, хотя нос был определённо очень чувствителен к прикосновениям.
Где-то вдалеке послышались сирены; одному Богу известно, когда сюда доберутся подготовленные медики, но…
Но, похоже, она сейчас стала подготовленным медиком. И как бы она ни сходила с ума в больнице, как бы ей ни хотелось не вторгаться в жизнь Эрика и Джен, как бы ей ни хотелось, чтобы всё стало так, как прежде, до того, как началось всё это безумие — она только что спасла человеку жизнь.
А это нечто такое, что она будет помнить всегда.
Глава 42
— Мне нужно вернуться к делам, — сказал Сет Сьюзан Доусон.
Сьюзан развела руками, словно указывая на капельницы, монитор жизненных показателей и всё остальное.
— Вы всё ещё слабы, мистер президент.
— Я могу лежать в постели где угодно. Мне нужно домой.
— Сэр, — мягко напомнила Сьюзан, — Белого Дома больше нет.
— Да, я знаю. Это… да. — Он на мгновение прикрыл глаза. — Я знаю. Но стране нужно видеть, что у неё есть лидер, и…
Он затих, и через некоторое время Сьюзан напомнила о себе:
— Сэр?
Он задумался о том, как много может ей рассказать. Сейчас суббота, а «Встречный удар» по графику должен начаться во вторник утром по вашингтонскому времени.
— Сьюзан, грядёт нечто грандиозное, и я должен быть в строю. Я не могу руководить отсюда.
— Ничто не важнее вашего здоровья, сэр.
— Это важнее.
Она кивнула.
— Хорошо. Куда бы вы хотели отправиться?
— В Кэмп-Дэвид.
Кэмп-Дэвид находится в шестидесяти милях к северо-северо-востоку от Вашингтона, в округе Фредерик штата Мэриленд. Идя по стопам Джорджа Буша-младшего и Барака Обамы, Сет заявил, что его основным местом для религиозного поклонения будет часовня Эвергрин в Кэмп-Дэвиде — таким образом изящно избежав необходимости появляться в церкви каждое воскресенье. Место исторических мирных переговоров между Анваром Садатом и Менахемом Бегином, а также многочисленных встреч между Биллом Клинтоном и Тони Блэром, Кэмп-Дэвид был одним из самых охраняемых мест в стране; его охраной занималось элитное подразделение морской пехоты.
— Что если что-то пойдёт не так? — спросила Сьюзан. — Что если вам понадобится медицинская помощь?
— Это военная база, — сказал Сет. — Там отличный лазарет, и доктор Сноу вместе с остальной медицинской командой Белого Дома тоже туда переедет. И Первая Леди уже на пути туда, чтобы всё подготовить к моему приезду; она летит из Орегона.
— А что насчёт Маунт-Уэзер? — спросила Сьюзан. — Разве не там сейчас большинство персонала Белого Дома?
Сет очень хотел сделать долгую паузу, прежде чем заговорить снова, но это вряд ли продемонстрировало его готовность к путешествию.