Чтение онлайн

— Что же касается тебя, — произнес Разыгрывающий, по-прежнему держа Харвата на мушке, — ты присоединишься к мистеру Папандреу и немного поплаваешь.

Харват выплюнул сгусток крови и прохрипел:

— Наверное, это не самая лучшая мысль — я как раз поел перед тем, как сюда отправиться.

— Пошути мне еще, умник.

— Может, расскажете, как давно вы работаете на «Двадцать первое августа»?

— Это не мы работаем на них, — улыбнулся посол, — а они на нас. Наш компаньон, мистер Папандреу, некоторое время назад здорово нас подставил, и мы предложили ему сделку: мы делаем вид, что ничего не случилось, а он в обмен на это становится нашими глазами и ушами в организации.

— В Госдепе или ЦРУ знали об этом?

— Разумеется, нет. Папандреу был слишком ценным кадром, чтобы делиться им с кем-то еще.

— И он использовал свою дружбу с Номикосом и выкрал прибор?

— Да. Но и Номикос был далеко не ангелом. Он-то и стоял во главе «Двадцать первого августа».

Потрясенный Харват молча слушал посла.

— С некоторых пор Папандреу подозревал, что в организации его уличили в работе на нас, и понимал, что рано или поздно за ним придут. Собственно, именно поэтому Номикос сегодня вечером и появился на вилле. Сейчас-то я уверен: нам бы уже давно следовало избавиться от Папандреу и убраться прочь из этой страны, но нужно было затереть еще кое-какие следы. А задним умом все мы крепки.

— Значит, вы сами вместе с Папандреу и разработали этот план: нападение на вашу команду и машину?

— Мы подбросили в машину парочку тел, — пояснил Разыгрывающий, — подменили отпечатки зубов, а затем кинули туда зажигательную бомбу, так что только по пулям и можно было что-то определить.

Про себя Харват не мог не отдать должное их предусмотрительности.

— То есть след вел к организации «Двадцать первое августа», а вы собирались спокойно смотаться с деньгами и прибором и начать новую жизнь на новом месте.

— Точно так, — подтвердил Разыгрывающий.

— А покупатель из Иордании?

— Через три дня мы встречаемся с ним в отеле на Сицилии, — сообщил Эвери, — поэтому, полагаю, вы понимаете, что мы должны закончить здесь все дела.

Заметив, что Разыгрывающий взял еще одну якорную цепь и медленно приближается, Харват попытался потянуть время.

— И что же в итоге? Папандреу надул Номикоса и вместе с ним «Двадцать первое августа», вы обманули Папандреу, а также свою страну, потом подстроили собственную гибель, а теперь торопитесь продать прибор человеку, который почти наверняка является врагом Соединенных Штатов.

— Красиво говорите, — оценил посол, принимая винтовку из рук Разыгрывающего, чтобы тот смог связать Харвата массивной цепью.

Тогда Харват метнулся к громиле с намерением сбить его с ног и завладеть пистолетом, но оказался недостаточно проворен. Разыгрывающий уклонился влево и одновременно нанес сокрушительный удар локтем в висок. Харват рухнул наземь, из глаз снова полетели искры. Пальцы его царапали песок, влажный — как он догадался — не от морской воды, а от хлещущей изо рта крови.

Разыгрывающий сноровисто обмотал якорную цепь вокруг запястий и лодыжек Харвата, после чего частично потащил, частично понес его к пещерному озерцу, в котором плавало тело Папандреу.

Все мысли Харвата были сейчас сосредоточены на том, как остаться в живых, но сколь отчаянно он ни пытался высвободиться, толку от этого не было.

Тем временем Разыгрывающий погружался в воду все глубже; Харват отдавал себе отчет, что в любую секунду громила может отпустить его и он пойдет ко дну.

Среди «морских котиков» утонуть считалось самой постыдной смертью, однако именно это грозило Харвату.

Призвав на помощь все свои возможности, он постарался изогнуться и дотянуться до Разыгрывающего. Если не останется ничего другого, то, может, хотя бы удастся утащить этого сукина сына с собой на морское дно.

Досчитав в уме до трех, Харват из последних сил рванулся вперед, вытягивая руки и пытаясь уцепиться хоть за какую-нибудь часть одежды своего убийцы. Тут что-то щелкнуло, и плечо Харвата отозвалось острой болью. Отдаленной частью сознания он понял, что получил очень серьезное повреждение, однако в данный момент ему было на это наплевать. Главное сейчас — остаться в живых!

Напрягшись до предела, Харват снова попытался высвободиться из смертельной ловушки и тут услышал еще один щелчок. Спустя мгновение в глаза закапала кровь. Он задрал голову и обнаружил, что в горле Разыгрывающего торчит какой-то предмет и из раны течет кровь. Все произошло едва ли не мгновенно, и не успел Харват сообразить, что же случилось, как руки убийцы, с непреклонностью бульдозера шагающего на глубину, отпустили цепь.

Через секунду, увлекаемый тяжелым грузом, Харват пошел ко дну. События развивались столь стремительно, что у него почти не осталось времени набрать в легкие побольше воздуха. Прилагая отчаянные усилия, он попытался нащупать руками наклонный берег и дюйм за дюймом выползти обратно на поверхность, но безрезультатно. Песок был слишком мягким, и с каждым движением Харват только глубже в него зарывался.

Грудь словно сдавили тысячи тонн бетона. Каждая клеточка тела умоляла о капле кислорода. В глазах потемнело, и Харват понял: у него осталось лишь несколько секунд, а потом рот непроизвольно раскроется в последней, отчаянной попытке вдохнуть глоток свежего воздуха, в легкие хлынет вода и на этом все кончится.

Он приготовился достойно встретить смерть, как вдруг что-то ткнулось ему в спину. По ощущениям это «что-то» больше всего походило на акулью морду; в общем-то, это было неудивительно, поскольку пещера наверняка сообщалась с открытым морем.

Толчок в спину повторился, потом еще один, и вдруг Харват почувствовал, что его куда-то тащат. Он попытался посмотреть на животное, но в глазах от нехватки кислорода стало совсем темно, к тому же в воде было полно крови.

Огромный зверь толкал и толкал Харвата вперед, и внезапно он оказался на поверхности. Моментально последовал сильный удар, и плечо в том же самом месте, что секундами ранее, пронзила острая боль. Раздался треск, напоминающий винтовочные выстрелы, но на самом деле — с ужасом осознал Харват — это был хруст костей, перемалываемых мощными челюстями. Тогда он сказал самому себе, что скоро все кончится, и сразу же успокоился. Все в мире перестало иметь значение. Только глубина, холод и долгожданный покой…