Триптих
Шрифт:
Кюрман. Во второй половине дня она в библиотеке…
Антуанетта. Вечером я дома.
Кюрман. Вечером она дома…
Антуанетта. Если что-то изменится, я позвоню.
Кюрман. Если она не придет, то позвонит… (Выдвигает ящик письменного стола, вынимает револьвер и в раздумье его рассматривает.)
Ведущий. Однажды вы уже доходили до этой мысли. (Зажигает неоновую лампу.) Вы хотели застрелиться, потому что любили эту женщину и думали, что не в силах это изменить…
Кюрман снимает револьвер с предохранителя. Господин Кюрман, револьвер заряжен.
Кюрман тупо смотрит в одну точку.
Откровенно говоря, мы, естественно, тоже ожидали чего-то другого, более смелого, что ли…
Кюрман. Да.
Ведущий…Может, ничего особо выдающегося, но все же чего-то другого, чего в вашей жизни еще не было. По меньшей мере — другого. Почему вы, например, не эмигрировали? Раз уж вам дано право выбирать… Вместо этого: та же квартира, та же история с Антуанеттой. Только без пощечины. Это вы изменили. А что еще? Не употребляете спиртного. Вот и все, что вы изменили в своей жизни. И ради таких пустяков мы устроили целый спектакль!
Кюрман. Я люблю ее.
Неоновая лампочка гаснет.
Ведущий. Пожалуйста.
Антуанетта входит в пальто.
Антуанетта. Ханнес, я ухожу.
Кюрман направляет на нее револьвер.
Я еду в город.
Выстрел.
Во второй половине дня я в библиотеке.
Выстрел.
Вечером я дома.
Выстрел.
Ханнес…
Кюрман. Она думает, мне это снится.
Выстрел.
Антуанетта. Ты меня не слышишь?
Выстрел. Антуанетта падает.
Ведущий. Да, господин Кюрман, теперь вы и впрямь выстрелили!
Кюрман. Я?
Антуанетта неподвижно лежит на полу; Ведущий подходит и наклоняется над ней. Кюрман стоит, словно окаменев, и только смотрит на нее. Ассистент и Ассистентка хлопочут вокруг Антуанетты.
Кюрман. Нет! Нет…
Ведущий. Вы пять раз выстрелили в вашу супругу Антуанетту Кюрман, урожденную Штайн. Пятый выстрел — в голову — был смертельным… Находясь в следственной тюрьме, вы заявили, что и сами удивлены, не ожидали, что способны на такое…
Кюрман молчит.
Кюрман. Разрешите задать вам вопрос?
Пауза.
Ведущий. Не думаете ли вы в связи с этой биографией — или, вернее, не чувствуете ли, не ощущаете ли теперь, находясь в этой камере, — некой склонности, потребности или готовности — не знаю уж, как это лучше назвать — какой вы прежде не знали и возникшей лишь из сознания вины: готовности к раскаянию?
Кюрман. Готовности к чему?
Ведущий. Господин Кюрман, вам сейчас сорок девять лет. Сокращения срока — как известно, при безупречном поведении сие не исключено — вряд ли можно ожидать раньше, чем через двенадцать лет. К тому времени вам перевалило бы за шестой десяток, да и то, если доживете… Вы понимаете, в чем мой вопрос?
Кюрман. Вы считаете: чтобы вынести такую перспективу, мне следует задуматься — в чем же смысл того, что произошло?
Ведущий. Я спросил то, что спросил.
Кюрман. И этот смысл, дескать, состоит в том, что я должен поверить: все должно было произойти именно так, а не иначе. Судьба. Провидение.
Ведущий. Назовем это так.
Кюрман. А я знаю, как это произошло.
Ведущий…Случайно?
Кюрман. Этого могло бы и не быть.
Пауза.
Ведущий. Господин Кюрман, вы вольны выбирать.
Кюрман. Верить или не верить.
Ведущий. Да.
Кюрман молчит.
Кюрман. А она? Антуанетта? Верю я или нет — что для нее меняется? Ее жизнь — не моя… Что ей, мертвой, от того, что я, ее убийца, обклею свою камеру судьбой? Я отнял у человека жизнь, именно у нее отнял — чего же тут еще выбирать? Ее нет в живых, ее нет, а я буду выбирать: верить в судьбу или не верить. Раскаяние! Что люди понимают под раскаянием…
Ведущий. Что Антуанетта могла бы жить — если бы этого не произошло — могла бы жить, то есть смеяться, есть, мечтать о своем несбыточном салоне, родить от кого-нибудь ребенка, лгать, спать, носить новое платье. В общем — жить. В таком случае, давайте еще раз вернемся назад.
Кюрман. Пожалуйста.
Ведущий. Вы вольны выбирать что-то другое, господин Кюрман.
Кюрман. Без револьвера.
Ведущий. Выстрелы отменяются.
Антуанетта (поднимается с пола). Спасибо.
Ведущий. Хорошо, без револьвера. Как вам будет угодно.
Кюрман. Спасибо.
Световой занавес; в комнате — небольшая теплая компания в сильном подпитии.
Ассистент. Куда девался Кюрман? Хочу ему сообщить: его Антуанетта — гений! Кюрман, ау, где ты?
Ассистентка. Не ори, не в лесу.
Антуанетта. Я столько лет не садилась за клавикорды.
Ассистент. Хочу ему сообщить: его Антуанетта — гений! Так что же случилось с садовыми гномами?
Антуанетта. Может, мне следует сварить затируху?
Ассистент. Этот вопрос слышу уже битый час… Тишина.
Ассистентка. Ангел пролетел.
Ассистент (кричит кому-то, находящемуся в другой комнате). Эй, Шнайдер, хочешь затирухи?
Ассистентка. Так что же случилось с гномами?
Антуанетта. Кто хочет затирухи?
Ассистентка. Давай про гномов, Антуанетта! (Тянется шепнуть ей что-то на ухо.)
Ассистент. Нечего вам тут секретничать! Как насчет затирухи?
Кюрман. Я пойду и сварю затируху.
Ассистент. Кюрман воскрес! Твоя жена — классная женщина, чтоб ты знал, Кюрман, такой жены ты не стоишь…
Кюрман. Но это займет какое-то время.
Ассистент. И ты, Антуанетта, такого мужа не стоишь, чтоб ты знала, вы оба друг друга не стоите!