Триумф блицкрига
Шрифт:
Однако осуществить свое намерение прыгнуть в убежище генерал панцерваффе не успел, в небе все изменилось за секунды, будто вернулась прошлая неделя, когда люфтваффе сметало с неба авиацию союзников.
Вот и сейчас, совершенно неожиданно, ибо атака была произведена от солнца, а потому истребители не были замечены в голубом небе, серебристые «Мессершмитты» стремительно спикировали на идущие строем английские бомбардировщики и тут же добились успеха.
— Один горит! Второй!
— Третий пошел!
— Наши берут верх!
— Это парни Мельдерса!
— Хорошо поперчили!
Штабные офицеры и солдаты громко переговаривались, чуть ли не хором кричали, обсуждая перипетии воздушной схватки. Да и самого генерала увлекло незабываемое зрелище — семь дымных следов устремились к земле.
Оставшиеся английские самолеты спешно избавлялись от своего смертоносного груза, вываливая его в море, и сразу разворачивались на обратный курс, стремясь поскорее уйти от места избиения младенцев.
Однако триумф германской авиации был сразу же омрачен появлением вездесущих английских истребителей. Горя жаждой отмщения, молодые пилоты «Харрикейнов» и «Спитфайров» яростно набросились на «Мессершмитты» — в небе тут же закружился густой клубок из переплетенных пулеметных трасс, и зловещими черными змеями потянулся к земле и морю дым сбитых самолетов. Причем немцы стали явно проигрывать и понемногу выходить из боя, унося ноги, вернее крылья, к родным пенатам.
Генерал не испытывал жалости — на войне потери неизбежны. Летчики свою задачу полностью выполнили и дали небольшую передышку его солдатам, уже измотанным беспрерывными воздушными атаками.
А сейчас нужно было сосредоточиться на главном — под прикрытием непроницаемой дымовой и пыльной завесы с минуты на минуту британские солдаты начнут переправу через Канал. Иного пути спасения для них просто не осталось.
В бараке для совещаний на этот раз была уйма народа, прямо не протолкнуться. Дело было в том, что добрая половина присутствовавших, два десятка офицеров и солдат, явились в ставку за наградами, которые им предстояло получить из рук самого фюрера. Вперемежку с офицерами вермахта стояли солдаты с желтыми авиационными петлицами — десантники генерала Штудента, особо отличившиеся в первые часы наступления на западе.
В такой церемонии Андрей участвовал второй раз в жизни, вернее, первый, когда он сам награждал, ведь до того один раз наградили только его, вручив набор из двух медалей — «70 лет вооруженным силам» и афганскую «Воину-интернационалисту». С той поры Союз развалился, а Наджибуллу самым вульгарным способом повесили. Жаль, конечно, мужик хороший. Янкесам его гибель еще отрыгнется, кашу они заварили там изрядную.
Тут Андрей усмехнулся — нашел о чем рассуждать. О будущем, которого может и не быть?! Ведь сейчас еще ничего не определено, главное, войну с СССР не допустить любой ценой. Даже если этой ценой станет Прибалтика или там Финляндия с Румынией.
Пусть на своей шкуре узнают, что такое настоящая советская власть. Вот тут Андрей испытал укол мучительного сомнения — с одной стороны, он сильно недолюбливал коммуняк, которые отождествлялись у него с вселенским злом, но с другой стороны, там была его Россия, народ, именуемый русским, — а это были свои, пусть и придавленные дурманом коммунистической идеологии.
Однако, тут же взяв себя в руки, настроился — адъютант держал в руках крест на красно-черно-белой ленточке, который предстояло приколоть к мундиру стоявшего навытяжку офицера.
«Ладно, шут с ними. Вручу крестики, а заодно посмотрю на этого парашютиста, что Джона, как его, Луиса, что ли, в нокаут отправил. Или нет? А хрен его знает, уже забыл слова тренера, что в детстве что-то про этого немца нам, пацанам, рассказывал».
Макс Шмелинг стоял вторым, и Андрей с интересом посмотрел на знаменитого боксера-тяжеловеса, чемпиона мира среди профессионалов. Гордость Германии впечатляла, и Родионов машинально отметил, что даже в той его жизни, будучи молодым и здоровым, он бы не рискнул связываться с этим тевтоном. Ну, если только пьяного и связанного, да сзади, ломом по затылку шваркнуть. А так ни-ни, кому ж шепелявить без зубов охота?!
Андрей уже обвешал Железными крестами парашютистов, что навели шороха в Голландии, взяв лихой штурмовой атакой неприступные бельгийские форты. Одно слово — десантура, она чем-то друг на друга похожа, что наша, что немецкая. Парней со слабыми кишками в нее не берут!
Он тут же скосил глазом — офицеры стояли левее, уже лучась самодовольством, выпячивая грудь, на мундирах висели награды. Ничего не поделаешь, работа такая у фюрера, кресты им вручать. Хотя сам Родионов с немалым удовольствием не «железные» бы навешивал на тевтонов, а березовыми наделял. Да так, чтоб на верхний колышек еще каску надевать, вот тогда была бы полная лепота.
«Так-с. Клиенты успокоились, получив свои кресты, расслабились, потому пора настала начинать представление. Чтоб потом цирк уехал, а клоуны остались», — Андрей чисто по-фюрерски потрепал боксера по плечу и открыл рот для речи, благо почти час ее в мозгу прокручивал.
— Вы совершили подвиг, парашютисты! Подвиг! Вы герои рейха! — патетически громко заговорил новоявленный Гитлер, совершенно не испытывая смущения от своего наглого самозванства. — Но ваш подвиг не состоялся бы, если бы другие славные офицеры Великой Германии не позаботились об этом!
Андрей сделал шажок в сторону и стал совсем близко к стоявшему рядом со Шмелингом полковнику абвера, который и был назначен им главным гвоздем программы. А для того пришлось постараться, хорошо надавить на кого следует, чтобы награждаемых поставили не по чинам, а вперемешку, да так чтобы рядом с боксером стоял именно этот офицер.
— Так, за сутки до нападения один полковник предупредил голландского военного атташе Санса о начале операции «Гельб», и союзники подготовили нашим парашютистам горячую встречу, что привело к большим потерям! Ведь так, полковник Остер?!