Чтение онлайн

Поверх яркой туники был накинут плиссированный плащ, застёгнутый на плече крупной застёжкой из искусно кованой бронзы. Застёжка была выполнена в форме овечьей печени, размеченной на множество секций, с выгравированными на каждой секции обозначениями этрусским алфавитом – своего рода гадательной картой для поиска предзнаменований среди внутренностей. На голове гаруспика красовался высокий конический колпак, удерживаемый ремнём под подбородком.

Гаруспица — этрусская наука предсказания. С древних времён северные соседи Рима поклонялись богу-ребёнку Тагесу, у которого вместо ног были змеи. Давным-давно Тагес явился этрусскому святому на свежевспаханном поле, восстав из земли и неся книги, полные мудрости. Из этих книг и родилась наука гаруспица.

Ещё до основания Рима этруски изучали внутренности принесённых в жертву животных, чтобы предсказать будущее – от исхода великих битв до погоды на следующий день. Они также были искусны в

Толкование снов и нахождение смысла в различных явлениях. Молнии, капризы погоды, странные предметы, падающие с неба, и рождение чудовищно уродливых животных — всё это были попытки богов донести свою волю до человечества.

Гаруспики никогда не были частью официальной государственной религии Рима. Чтобы узнать волю богов, римские жрецы обращались к Сивиллиным книгам, а римские авгуры наблюдали за полётом птиц. (Римские жрецы, конечно же, приносили в жертву животных и предлагали богам кровь и органы, но они не считали себя способными предсказывать будущее на основе этого благочестивого занятия.) Тем не менее, несмотря на свой неофициальный статус, древнее этрусское искусство предсказания сохранялось.

Верующие обращались к гаруспикам за советом в личных и деловых вопросах, а в последние годы даже Сенат стал обращаться к гаруспикам, чтобы те гадали по внутренностям принесенного в жертву животного перед началом ежедневных дебатов.

Одной из прелестей гаруспики было то, что её практиковавшие использовали в своих ритуалах этрусский язык. Никто больше не говорил по-этрусски, даже сами этруски, и этот язык настолько отличается от всех остальных, что одно его звучание создаёт ощущение экзотики, потустороннего.

Тем не менее, было немало неверующих, которые насмехались над тем, что они считали устаревшими суевериями, практикуемыми шарлатанами. Катон, лидер последнего оплота оппозиции против Цезаря в Африке, однажды заметил: «Когда двое этих ряженых в жёлтое шутов встречаются на улице, бормоча что-то на своём непонятном языке, просто чудо, что им удаётся сохранять серьёзное выражение лица!»

Конечно, Катон погиб ужасно, пережив, пожалуй, самую жалкую из смертей, постигших противников Цезаря. Весь Рим, несомненно, вспомнит эти ужасающие подробности во время одного из предстоящих триумфов.

По словам моего сына Метона, который служил с ним много лет, Цезарь тоже скептически относился к гаруспициям. При Фарсале все предзнаменования были неблагоприятны для Цезаря, но он проигнорировал их и всё равно вступил в битву, полностью уничтожив силы своего главного соперника, Помпея. Цезарь делал вид, что соблюдает старые методы гадания, но когда гаруспиции оказались не на его стороне, он лишь презирал их.

Исходя из всего, что я о ней знал, я бы предположил, что Кальпурния не больше верит в гаруспики, чем ее муж, — и тем не менее, вот он, гаруспик в своей яркой желтой одежде и остроконечной шляпе, смотрит на меня с самодовольным выражением лица.

«Это тот, кого называют Искателем?» — спросил он Кэлпурнию.

"Да."

Порсенна энергично кивнул, отчего его остроконечная шляпа взметнулась в воздух, словно комическое оружие в пантомиме. «В самом деле, это тот самый человек, которого я видел во сне. Он тот, кто может помочь тебе, Кальпурния, — единственный».

Она подняла бровь. «Раньше ты говорил, что тот, другой , — тот, кто мне поможет, — и мы оба знаем, чем это обернулось».

«Да, но я и тогда был прав, понимаешь? Потому что именно этот человек, несмотря на своё несчастье, привёл нас к этому человеку. Гадание не всегда ведёт нас к истине прямо, как борозда плуга. Иногда оно извивается, как ручей. Неважно. Пока мы следуем заветам Тагеса, мы обязательно придём…»

«О каком «другом» ты говоришь?» — спросила я. «И чего ты от меня хочешь, Кальпурния? Когда твой посланник позвал меня, я сразу же пришла сюда. Как я могла отказаться? До моего отъезда в Египет ты была со мной честна и справедлива, и я обязана тебе за это уважением, невзирая на твоё положение жены диктатора. Но должна сказать тебе прямо сейчас: если ты собираешься предложить мне какое-то поручение, которое подразумевает заглядывание в тёмные углы, раскрытие грязных секретов, убийство кого-то — или мою собственную смерть! — я не приму его. С меня хватит. Я слишком стара. Я не позволю нарушать мой покой».

«Я могу вам щедро заплатить».

Значит, она действительно намеревалась использовать меня для какой-то интриги. Я вздохнул.

«К счастью, мне не нужны ваши деньги. Я бы посоветовал вам обратиться к моему сыну Эко – он сейчас этим занимается; он моложе меня, быстрее, сильнее и, вероятно, вдвое умнее. Эко сейчас в отъезде из Рима – его отправили в Сиракузы по поручению, – но как только Эко вернётся…»

«Нет! Нам нужен ты , Искатель», — сказал Порсенна. «Тагес так постановил».

«Точно так же, как бог ранее повелел тебе обратиться к тому „другому парню“, о котором ты говорил, — тому, кого постигло „несчастье“? Мне это не нравится».

Кальпурния скорчила кислую мину. «Ты хотя бы выслушаешь меня, Гордиан». Это было утверждение, а не вопрос, сказанный таким тоном, чтобы напомнить мне, что я нахожусь в присутствии самой могущественной женщины Рима.

Я глубоко вздохнул. «Чего же ты тогда от меня хочешь?»

«Ищи истину. Только её. А почему бы и нет? Это твоя природа. Для этого ты рождён; боги создали тебя таким. И когда ты найдёшь истину, я хочу, чтобы ты поделился ею со мной — и ни с кем другим».

«Правда? Я думал, Порсенна найдет это для тебя».

Она покачала головой. «Гаруспиция действует на одном уровне. А такой, как ты, действует на другом».

«Понятно. Вместо того, чтобы копаться в внутренностях, я копаюсь в земле».

«Это один из способов сказать это. Каждый из нас должен использовать все свои навыки, сделать всё необходимое... чтобы спасти жизнь моего мужа».

«В чем заключается угроза Цезарю?»

«Впервые меня насторожили мои сны — кошмары настолько ужасные, что я обратился к Порсенне за их толкованием. Его предсказания подтвердили мои худшие опасения.