Чтение онлайн

Видя ее возмущение, О'Брайен раздраженно всплеснул руками.

— Очень хорошо, милочка, забирайте это кресло, — уступил он и ядовито прибавил: — Забирайте все, что сможете унести. Но учтите, мисс Эмили, вы должны уехать.

Нарушив долгое молчание, Дэвид Эшленд спросил банкира:

— Но что эта девушка будет делать, любезный? Вы же не можете просто вышвырнуть ее на улицу!

О'Брайен пожал плечами. Но под возмущенным взглядом Дэвида Эшленда обернулся, задумчиво посмотрел на Эмили и как-то нехорошо ухмыльнулся:

— Да, она слишком симпатичная девчонка, чтобы ее просто выбросить на улицу. — И обнял Эмили за плечи. Она отпрянула от его тяжелой руки и неприятного запаха его тела, но Патрик крепко держал ее. — Не беспокойся, милая, Падди О'Брайен о тебе позаботится. Я дружу с Нелл Дули из Отеля для мужчин», а ей всегда нужны красивые девочки вроде тебя.

С криком отвращения Эмили все-таки вырвалась. В этот же момент Дэвид Эшленд подскочил к нему и грозно прикрикнул:

— Придержите язык, любезный, пока я его не вырвал!

— Бросьте, мистер Эшленд, этой девушке может грозить гораздо худшая участь, чем стать одной из девушек Нелли. К чему такое возмущение, мой мальчик? Или вы предпочитаете, чтобы она предложила вам себя вместе с домом?

Далее все произошло мгновенно. Дэвид Эшленд схватил банкира за воротник сюртука и стянул коричневую ткань у шеи так сильно, что толстяк стал брызгать слюной и задыхаться от страха.

— Убирайтесь отсюда, негодяй! — прогремел Дэвид. — Этот дом куплен! К концу дня деньги будут переданы в ваши жадные руки! А теперь удалитесь, сэр, пока у вас еще есть такая возможность!

Он отпустил О'Брайена, и тот пошатнулся, стараясь удержать равновесие. Банкир схватил свою шляпу и уже на пороге сердито оглянулся:

— Господи, мистер Эшленд! Я дал этой девчонке больше месяца! Я всего лишь деловой…

Дэвид сделал шаг к банкиру, и тот быстро ретировался, громко хлопнув дверью.

Молодые люди остались вдвоем. Дэвид Эшленд неловко переступил с ноги на ногу.

— Я… я… — неуверенно начал он. — Простите меня, мисс. Мне говорили, что я унаследовал вспыльчивость моего дяди. Надеюсь, я вас не испугал, но этот человек… он не джентльмен!

Эмили стояла, опустив глаза и крепко сжимая спинку бабушкиного кресла-качалки.

— Спасибо за то, что… заставили мистера О'Брайена удалиться. — И она робко улыбнулась.

Дэвид осторожно потрогал полированное красное дерево. Теперь он стоял так близко, что Эмили уловила свежий запах его мыла для бритья. Их взгляды встретились.

— Вам не о чем тревожиться, мисс. Никто не заберет это кресло и не выгонит вас отсюда. В вашем распоряжении столько времени, сколько вам нужно, чтобы уладить свои дела.

Эмили, опустив ресницы, прошептала:

— Благодарю вас, сэр.

Господи, как сказать совершенно незнакомому мужчине, что ей нечего улаживать, некуда идти? Эмили кивнула. В конце концов, мистер Эшленд не виноват. Он просто хотел приобрести дом, чтобы пользоваться им во время деловых поездок в Хьюстон.

Прежде чем уйти, Дэвид обернулся и посмотрел на склоненную голову Эмили. На мгновение ей показалось, будто мистер Эшленд собирается что-то сказать, но он промолчал.

Эмили упала в бабушкино кресло-качалку, голова раскалывалась. Дом ей больше не принадлежит. У нее ничего нет. Правда, будущий владелец оказался добрым человеком. Неужели ее выгонят на улицу и она вынуждена будет зарабатывать себе на жизнь в салунах и игорных домах? Эмили содрогнулась, вспомнив посещения их дома несколькими проститутками. Хотя Розанна и была набожной христианкой, она шила платья для некоторых наиболее знаменитых городских куртизанок. «Деньги не пахнут», — рассудительно говорила миссис Барет. Эмили помнила кричаще безвкусные шелковые платья, раскрашенные лица, запах дешевых духов… Неужели это ее судьба?

— Ох, бабушка! — вздохнула она. — Что со мной будет?

Дэвид Эшленд вошел в холл отеля «Капитолий» и сразу направился к железной печке. Он сел в глубокое кресло и протянул к огню руки. Господи, с каким удовольствием он уедет из Хьюстона! Хотя в «Капитолии» гордились отдельной гостиной и столовой для благородных постояльцев, ему до смерти надоело сталкиваться здесь с грязными грубиянами. Он скучал по Бразос-Бенду, по его элегантной простоте. И он нужен дяде.

И еще кое-кому нужен здесь — Эмили Барет.

Дэвид достал из кармана сюртука свернутую бумагу на право владения собственностью Баретов. Он купил этот дом, но что ему делать с девушкой?

Можно, конечно, отдать ей этот документ. Деньги для Дэвида не имели значения. Но решит ли возврат дома ее проблемы? Все равно эта девушка останется одна в Хьюстоне и будет зависеть от прихотей негодяев.

Дэвид нахмурился. Как он может оставить здесь девушку? Сильная и одновременно беззащитная, Эмили затронула какую-то струнку в глубине его души. У нее лицо ангела: изящный носик, высокие скулы, сверкающие, как алмазы, голубые глаза, обрамленные темными ресницами. И держится с большим достоинством.

Да, мисс Барет — настоящая леди, обладающая гордостью, достоинством, красотой. И, как джентльмен, он не мог бросить леди в беде.

Внезапно Дэвид щелкнул пальцами: надо увезти Эмили в Бразос-Бенд! Тут он нахмурился. Как можно просить утонченную молодую леди уехать на уединенную хлопковую плантацию и жить там вместе с двумя мужчинами?

Точнее, как он может просить девушку жить в одном доме с дядей Эдгаром? Дэвид мрачно покачал головой. Да его дядя способен напугать кого угодно.

Тем не менее, возможно, все не так плохо: в последнее время он заметил, что дядя стал чаще разговаривать, иногда даже смеяться, снова появились его самоуверенность и цинизм. Вполне возможно, что присутствие красивой леди взбодрит дядю Эдгара, который заточил себя в доме, забыл старых друзей, даже Сэма Хьюстона. Возможно, Эмили сумеет вернуть к жизни Бразос-Бенд.

По крайней мере Дэвид мог заверить девушку, что она не останется на плантации без компаньонки. В конце концов, есть же экономка, и скоро вернется Мария.

— Мария! — громко прошептал Дэвид, и глаза его заблестели.

Мария! Конечно, почему же он не подумал о Марии раньше?

6 марта 1841 года

На следующий день, услышав стук, Эмили открыла дверь и увидела на крыльце мистера Эшленда. Бросая вызов грязным улицам, молодой человек нарядился в светло-бежевый сюртук, а его кремовые брюки были заправлены в блестящие коричневые сапоги.