Чтение онлайн

Тем временем пан Клякса застегнул жилет, надел сюртук и обеими пятернями ловко расчесал себе бороду. Затем достал из кармана серебряную коробочку со своими знаменитыми укрепляющими таблетками, одну дал мне, а другую проглотил сам. Мы сразу же почувствовали себя свежими и отдохнувшими.

– Мы готовы! – сказал пан Клякса Пузырю. – Пойдемте к нашим друзьям. Надеюсь, никаких особых указаний делать тебе не придется. Я вложил в твой мозг все содержимое моей копилки памяти. Теперь ты знаешь столько же, сколько и я. Прошу следовать за мной.

В соседнем зале мы застали Вероника и розовода с его четырьмя дочерьми. При виде нас пораженный пан Левкойник нажал на свою бородавку, привратник подвергся приступу икоты, а четыре девицы в знак приветствия присели в книксене.

Пан Клякса оперся левой рукой о бедро, а правую простер вперед и сказал:

– Господа, разрешите представить вам Алойзи Пузыря, моего ученика и воспитанника, выпускника Института Вымышленных Проблем.

– Пан профессор, – заметил розовод, – мы уже имели случай познакомиться с вашим Пузырем в стране Обеих Рецептурий. Кто же не помнит Первого Адмирала Флота, кавалера Большой ленты Пирамидона со звездой? Моя дочь Резеда…

– Уважаемый пан Анемон, – прервал его пан Клякса, – как утверждает наука, человеческое прошлое меняется по мере необходимости, а нередко и вовсе забывается. Пан Алойзи Пузырь теперь стал совершенно иным, чем прежде, и потому в расчет берется только то, что я сказал минуту назад.

– А я не согласен! – запротестовал Вероник. – Я дипломированный привратник и вот уже пятьдесят лет, как честно выполняю свои обязанности, за что жильцы обещали устроить мне юбилей, и мне вовсе не хочется, менять свое прошлое на другое.

– А что будет с Резедой? – воскликнула Георгина и чихнула семь раз подряд. Я забыл сообщить, что Георгина страдала дневным насморком, начинавшимся с восходом и кончавшимся с заходом солнца.

– Насколько мне известно, – вступил в разговор Алойзи, – мадемуазель Резеда в последнее время находилась в Королевском Саду.

– Ее там нет, – грустно произнес розовод. – Кто-то украл ее прямо у меня из-под носа и спрятал неведомо где. Злые люди играют моим ребенком, словно мячиком.

– Один-один, – многозначительно сказал Алойзи, а пан Клякса поднял палец и сказал:

– Мадемуазель Резедой мы займемся в свое время. Я уже говорил, что спех уму помеха.

– Я должен знать, где находится моя дочь! – потерял терпение пан Левкойник. – Я сыт этой неизвестностью по горло!

Обстановка накалялась, но Алойзи быстро разрядил ее.

– А ведь мы приглашены на мороженое к королю! Да здравствует король! – весело крикнул он.

– Ты прав, Алойзи, – согласился пан Клякса. – Уже перевалило за полдень. Пора кончать пустые разговоры и это бесконечное чихание. Король ждет. Я пойду впереди, а вы – парами за мной. Мадемуазель Резеда найдется, будьте покойны. Борода начеку. Итак, в путь. Пан Левкойник подает руку панне Розе, а пан Вероник ведет панну Георгину, Адась – панну Гортензию. Так, прекрасно. Последними идут Алойзи и мадемуазель Пиония.

Вы, конечно, догадались, что Пиония не упустила возможности сочинила коротенький стишок:

Я уже научился разгадывать эти рифмованные головоломки и потому сразу сообразил, что хотела сказать поэтесса. Речь шла о человеке с бородой, то есть о пане Кляксе, которому от лишней порции мороженого грозит простуда, зато Алойзи может его «рубать» сколько угодно без всякого вреда для здоровья.

Пока я тут занимался стишком Пионии, судьба приготовила нам пренеприятный сюрприз. На площади А-С собралась толпа адакотурадцев, среди которых я узнал нескольких смотрителей Заповедника Сломанных часов. Все были страшно возбуждены, оживленно рассуждали о чем-то, а увидев Алойзи, один из них крикнул:

– Это он!

– В чем дело? – спросил пан Клякса.

Самый старший смотритель подошел и, указывая на Алойзи, заявил:

– Я узнал его! Он работал с нами в Заповеднике, но вчера вдруг исчез. А сегодня утром обнаружилась пропажа двухсот семнадцати рубинов. Никто другой взять их не мог.

– Господа! – спокойно произнес Алойзи. – Напрасно вы меня подозреваете. Можете убедиться сами.

С этими словами он вывернул один за другим все свои карманы. Разумеется, ничего в них не оказалось, даже носового платка, поскольку совершенство конструкции Алойзи исключало всякую возможность насморка.

Смотритель удивленно взглянул на Алойзи: еще никогда ему не приходилось встречать человека, у которого карманы были бы совершенно пусты. Даже дети держат в своих карманах кучу всякой всячины, такой, как блокнотики, ножички, коробочки, марки, перья, шпагат, камешки, ракушки и куски сахара. Но у Алойзи не было совсем ничего, потому что нормальным человеком он стал всего несколько часов назад.

Смотритель перестал интересоваться его особой, но с еще большим недоверием посмотрел на Вероника, на пана Левкойника и на меня. Пан Клякса выглядел столь почтенно, что находился выше всяких подозрений, хотя у него и имелось три десятка карманов, не считая двух запасных в кальсонах.

Группа адакотурадцев тем временем значительно увеличилась и окружила нас со всех сторон.

– Прошу пропустить, – сказал пан Клякса. – Мы гости короля и идем к нему на мороженое.

Но тут за смотрителей вступился движимый чувством профессиональной солидарности Вероник:

– Пан профессор, на их месте я поступил бы точно так же. Вор украл, а смотритель отвечай.

Сказав это, он вывернул свои карманы и показал их содержимое. Поколебавшись немного, пан Левкойник махнул рукой и сказал:

– Надо покончить с этим поскорее. Жаль времени. Вот, смотрите! Один карман… другой… третий… четвертый… А вот еще пятый… Это цветочные семена, это стимулирующая жидкость, а это семейные фотографии… Удовлетворены?

Я с отвращением разглядывал эту сцену, но после Вероника и розовода мне не оставалось ничего другого, как последовать их примеру. Я начал с внутреннего кармана пиджака. Запустив туда руку, я неожиданно ощутил под пальцами что-то сыпучее, похожее на крупу. Вывернув карман, я остолбенел – на землю посыпались рубины.