Чтение онлайн

Ритка нащупала на тумбочке стакан с водой и выплеснула его в лицо журналистке.

— Уходи, — тихо сказала она.

Врач зло смотрел на журналистку.

— Девушка, больная не в состоянии отвечать на ваши вопросы. Покиньте, пожалуйста, помещение.

Николай Николаевич, напротив, явно заинтересовался услышанным.

— Девушка, то, что вы рассказываете, очень интересно. Может, у вас еще есть какие-либо сведения?

Журналистка деловито отряхнулась и как ни в чем не бывало продолжила:

— Извините, а с кем это я должна делиться своей информацией?

— Со следователем. Я веду это уголовное дело.

Журналистка живо вцепилась в него:

— Какая удача! Тогда я и вам задам несколько вопросов: это правда, что второе покушение на Калашникову тоже связано с именем Медведева? Не мог ли он убить ее мужа из ревности?

— Я должен немедленно прекратить этот балаган! Сейчас же все выйдите вон! — заорал врач и вытолкал девушку и НикНика из палаты.

— Почему вы не дали мне расколоть Калашникову? Еще чуть-чуть, и я бы ее додавила, — с досадой спросила журналистка.

Николай Николаевич посмотрел на нее с усмешкой:

— Какая кровожадная у нас, оказывается, пресса. Откуда у вас сведения, которыми вы хотели «додавить» Калашникову?

— Я — профи и свои источники не выдаю. Не хочу их лишиться.

НикНик сразу сменил тон:

— А если я вас вызову на допрос в милицию?

— Ну вот, сразу допросами пугаете. А ведь можно и полюбовно вопросы решать. Я вам кое-что расскажу, вы — мне, — предложила журналистка.

— Если допросами не пугать, вы все начинаете выпендриваться. Так что, куда повестку посылать? На домашний адрес или на работу?

Журналистка пожала плечами:

— Я и без вызова могу сообщить то, что на допросе отвечу. Я давно кручусь в этом бизнесе, и мои вопросы Калашниковой — следствие жизненных наблюдений. Я сама их придумала.

— Но в них содержались сведения, которые придумать нельзя. Например, про то, что муж Калашниковой работал ночным сторожем на рынке, — внимательно посмотрел на нее Николай Николаевич.

— Скучно отвечать, честное слово. У меня есть источник в милиции. Он мне сегодня сообщил, что подан в розыск некто Василий Калашников. Меня насторожило совпадение его фамилии с фамилией нашей бизнес-леди. Я собираю досье на все приметные фигуры нашего города. В этом досье есть сведения о первом покушении на Калашникову. Ну помните, в прямом эфире? Я подняла свои записи и выяснила, что пострадавшую Калашникову в тот раз представляли как продавщицу с рынка… Ничего себе карьерный рост, правда? Я позвонила в администрацию рынка, а там сказали, что Калашников Василий числится у них в качестве ночного сторожа. А про мужа я додумала. Убедительно?

— Вполне. А что вы знаете про роман потерпевшей с Медведевым? — уточнил Николай Николаевич.

Журналистка захлопала глазами:

— А что и вправду между ними есть роман? Я-то ткнула пальцем в небо. Расскажите мне все, что знаете, а я буду делиться с вами своей нарытой информацией.

Самвел подошел к палатке Анжелы, увидел там постороннюю женщину, которая расставляла посуду:

— Что вы здесь делаете, мадам? И где Анжела?

— Вот она я, Самвел Михайлович, — отозвалась Анжела, до неузнаваемости измененная париком и гримом.

Самвел удивленно уставился на преображенную Анжелу:

— Это что за маскарад?

— Не кричи, не привлекай внимания. Это я решила сама бороться за свою жизнь. Придет убивец за Анжелой. А Анжелы-то и нет. Есть посторонняя мадам. Как ты сам только что выразился. Нам с Зямом нужно во что бы то ни стало до Парижа дожить.

— Ты меня когда-нибудь совсем с ума сведешь. Я даже забыл, зачем пришел, — развел руками Самвел.

— Не вопрос, напомним. Ты хотел у меня узнать, где найти ту самую Любу, которая Ваське проболталась про то, что знает убийцу Ритки.

Самвел невольно восхитился:

— Анжела, да ты просто комиссар Мегрэ.

— Мне больше нравится Эраст Фандорин. Такой душка, — улыбнулась Анжела и перешла к делу. — Она ко мне прибегала, кудахтала тут. По-моему, она в Ваську влюблена. Мы с Васькой к Ритке в гости ходили, там мы и видели эту Любу, консьержку из дома, куда поселилась Ритка, уйдя от нас… Что я сказанула! Не в смысле — от нас уйдя, тьфу, тьфу, тьфу. А в смысле, когда она уволилась. Ищи ее там, если она с перепугу не сквозанула из города.

— Спасибо, Анжела, ты мне очень помогла, — поблагодарил Самвел.

Анжела задержала его:

— Стой. Ты подал в розыск на Ваську?

— Утром. Сам лично. Уверен, что найдут. Или сам найдется, — пообещал Самвел.

Ритка, увидев входящего Борюсика, заплакала. Он бросился ее утешать:

— Маргариточка, успокойся, милая. Все будет хорошо, и мы поженимся.

— Никогда и ничего не будет хорошо! Дальше все будет хуже и хуже. Где Васька? — всхлипывала Ритка.

— Еще не объявился? Вот свинья. Я уверен, что это очередной его финт. Хочет, чтобы мы все из-за него переволновались, ощутили, как он нам нужен. Наверное, задумал явиться перед нами в каком-то новом обличье. Пьяницей запойным он был? Был. Целителем от алкоголизма стал? Стал. Теперь ему планку нужно поднимать. Уж не знаю, кем он на этот раз заявится.

— Не утешай меня. Она сказала, что это я убила Ваську. Чтобы по свободе выйти за тебя замуж, — рыдала Ритка. — Борюсик, она засыпала меня вопросами. Но у нее самой были уже готовые ответы.

Борюсик погладил ее по голове:

— Привыкай, любимая, что о тебе сплетничают. Теперь ты на виду. Ты же сама любила читать светскую хронику нашего города! Теперь знаешь, каково тем людям, которые становятся ее героями.

Ритка мрачно поинтересовалась:

— А как эта журналистка могла узнать… что мы с тобой… ну… И про Ваську. Мы же никому не говорили. Она что, стояла под дверью и подслушивала?

— Да, это интересно… Информация разлетается, как конфетти. — Борюсик старался говорить бодро, чтобы отвлечь Ритку от мрачных мыслей. — Да бог с ним. Не расстраивайся, любимая. Забудь об этой чепухе. Главное то, что мы вместе. А Васька, он найдется, я тебе обещаю. У меня для тебя по этому поводу заготовлен сюрприз. Узнаешь попозже.

— Борюсик, забери меня отсюда, меня здесь убьют, — взмолилась Ритка.

— Я очень хочу тебя забрать, говорил об этом с врачом. Он категорически против. Нужно еще полежать. Он не хочет брать на себя ответственность за твою жизнь. И я его понимаю. Но я приставлю к твоей палате охрану.