Чтение онлайн

Солодух встал, подошел к ней поближе и покачал головою.

— Девочка вы, маленькая девочка! — ласково обратился он к ней. — Что же вы обо всем этом молчали? Ведь, в сущности, все это так поправимо. И одиночество ваше не такое уж полное. Разве у вас нет друзей... друга? А то, что творится на вашем дворе, так это ведь чорт знает, что такое! На девятом году революции да такая дичь! Уезжать отсюда надо. Немедленно. У вас тут собрались, наверное, всякие отбросы, торговки, бывшие какие-нибудь люди, шушера. Если бы здесь жило хоть несколько рабочих, разве могло бы быть такое? Да ни в коем случае! Конечно, такой сброд может любого человека затравить. Вы настоящих людей, Маруся, еще не видывали. Вот выберитесь отсюда к настоящим людям и поймете, что это значит. Я вас устрою на другой квартире. К приятелям. У меня товарищ есть, слесарь, у него лишняя комната была, я узнаю, свободна ли она, и перевезу вас туда... Все это пустяки! Честное слово, пустяки!

— Не надо... — сделала Мария робкую попытку отказаться от предложения Александра Евгеньевича, но он почти резко остановил ее.

— Как, не надо? Нет, вы уж не противоречьте! С вами надо действовать напролом. Вы еще маленькая, — смягчил он шуткой свою резкость, — вы должны старших слушать. Особенно, когда старшие желают вам добра и... любят вас...

Двор жадно, десятками глаз следил за тем, как Солодух через несколько дней после разговора с Марией выносил и бережно укладывал на подводу ее скарб. Двор вглядывался в каждую вещь и по-своему расценивал.

— Кроватки-то у дитенка нету! Корзина!

— Чемоданчик желтенький. Форсистый.

— А в ящике, видать, наряды, модный причиндал!

— Для дитя нехватает, а себе, поди всякую шундру-мундру заводила!

Александр Евгеньевич уловил один из возгласов, оглянулся и крикнул кучке женщин, стоявшей вдали:

— Эй, гражданки любопытные, пошли бы вы да занялись делом, пока что!

— Новый хахаль! — насмешливо протянули одна из женщин. — Задается!

— Но-о! — шагнул в ее сторону Солодух, и двор сразу опустел.

Подвода выехала, наконец, со двора. Мария, прижимая к себе закутанного в одеяльце Вовку, оглянулась в последний раз на свою квартиру и перехватила острые и насмешливые взгляды женщин. Пискливый голосок какой-то девчонки крикнул ей вслед:

— Бесстыдница!

Солодух взял Марию под руку и решительно сказал:

— Наплевать! Пошли.

Слесарь Сорокосабель гудел за перегородкой, с кем-то оживленно беседуя.

— Ты, Наталья, обрати внимание: разве это мысленно, чтобы рукава у платьев драть? Это ж несознательность твоя! Стопроцентная несознательность.

Мария изумленно прислушивалась к разговору за стеной и недоумевала. Она успела подметить за этот первый день своего жительства на новой квартире, что у слесаря было двое детей — мальчик лет десяти и шестилетняя девочка. С кем же Сорокосабель, новый ее квартирный хозяин, так беседует?

Недоумение Марии рассеялось сразу же, как только она услыхала тоненький голосок, задорно и независимо отвечавший:

— Дак я жа работала! Какой ты, папка! У меня от работы... А потом я изьму иголочку и шить буду!

— Шить будешь! Сказывай! Вернее всего, матери придется. Знаю я тебя, Наталья!

Детский веселый смех прозвенел за стеною и сладко отозвался в сердце Марии. Вслед за девочкой засмеялся отец.

Маленькая комнатка Марии залита была солнцем. Чисто выбеленные стены веселят глаза. Вовка спит в кроватке: у слесарши нашлась свободная кроватка.

— Пусть бутуз ваш пользуется, покуда! — приветливо сказала слесарша, уступая кроватку Марии. — Не жду я в скорости нужды в ей!

Белые стены сверкают празднично. И главное — за стенами нет враждебных, подслушивающих ехидных людей. И Марии дышится сразу здесь легче, свободнее.

Вчера Солодух перевез ее сюда, познакомил со слесарем и с его женою. И немедленно же сам ушел. Он не стал мешать ей, не стал надоедать. Вообще он проявил к ней хорошую простоту, не возвращаясь к прежним разговорам, не напоминая о своих отношениях к ней. У Марии вспыхнуло к нему теплое чувство благодарности. И вместе с тем на нее накатилась какая-то странная боязнь. Смутно, смутно ощущала она эту боязнь, сама не зная, сама не понимая ее причины.

Вчера, когда она очутилась одна в своей новой комнате, когда огляделась, когда услышала за стеною веселый сдержанный говор, у ней словно какая-то тяжесть свалилась с сердца. Она устроила Вовку в свежей постельке, подсела к нему и стала с ним играть. Она наклонилась над ним и, вдыхая теплый, детский, такой родной запах, тихо запела. Песня ее была без слов. Не песня даже, а ласковое мурлыканье, ласковый щебет. И Вовка потянулся к ней, высвободил из-под одеяльца кулачки и стал возить ими по ее лицу. Вовку заинтересовала новая песня матери. А, может быть, он каким-то ребячьим своим чутьем, чутьем здорового звереныша учуял в мурлыканье и в щебете этом что-то вполне и окончательно понятное. Понятнее слов.

Первую ночь на новом месте Мария провела в некоторой тревоге. Она проснулась еще до рассвета и прислушалась. И услыхала мирную, успокаивающую тишину и ровное дыхание Вовки. И ей стало по-небывалому покойно.

И утра принесло ей бодрость и хорошую умиротворенность.

Она вслушалась в звонкий смех девочки за стеной и вышла на кухню.

Маленькая Наталья сидела за столом и поглядывала на отца, который налаживал примус. Она оглянулась на вошедшую Марию и застенчиво наклонила головку. Мария увидела курносенькую рожицу с парой лукавых серых глаз. Мария увидела смешную косичку с вплетенной в нее ленточкой. Наталья тихо соскользнула со стула и побежала к отцу.

— Не привыкла еще — засмеялся слесарь. — Ну, ну, Наталья, не дичись! Поздоровкайся с товарищем!

— Вот мешает она мне тут хозяйство налаживать! — пояснил он, когда девочка сунула Марии руку и прошептала «здравствуй». — Мне в двенадцать на завод итти, я в дневной второй смене, а она путается.

— Я не путаюсь, папка! — возразила Наталья. — Что ты гаравишь! Я смотрю!

— Дружные вы с ней! — заметила Мария. — Я слушала, как вы разговаривали, думала, что вы с какой-нибудь взрослой.

— Наталья у меня деваха рассудительная, — засмеялся Сорокосабель.

— Я не деваха, — вступилась задорно Наталья, — я девочка маленькая. А у вас ребеночек спит? — повернулась она к Марии. — Можно мне посмотреть на него?

— Можно! — согласилась Мария. — Пойдем ко мне.

— Иди, — сказал слесарь, — только не докучай.

Войдя в комнату Марии, девочка подкралась на цыпочках к спящему Вовке и стала внимательно разглядывать его.

— Глазки закрытые, — установила она. — Маленький-маленький какой! Тетя, а когда он перестанет спать, мне можно будет взять его на ручки, а?