Чтение онлайн

Федька посмотрел на меня со смесью страха и уважения, Дара — с ярко выраженным скептицизмом. Поскольку я с самого начала испытывала к ней искреннюю симпатию, девочка просто не осознаёт, насколько стервозной я умею быть. В общем-то мальчишки правы. Я — ведьма, в полном смысле этого слова. Я варю зелья, владею магией четырёх стихий, имею скверный характер и терпеть не могу людей, за весьма редкими исключениями. И приложила максимум усилий для того, чтобы жить на расстоянии от какой бы то ни было человеческой общины. Так что я не собиралась позволить группе зарвавшихся мальчишек нарушать мои планы.

Прежде, чем распахнуть дверь, я немного взлохматила длинные вьющиеся волосы, предавая им относительно ведьминский вид. Затем мои руки замерли, направляя на волосы лёгкий поток заклятия. Это был самый слабый уровень ворожбы, всего лишь зыбкая иллюзия. Однако в данном случае большего и не требовалось. Одна из многочисленных вещей, которым я научилась за эти годы: не следует тратить больше ресурсов, чем требует ситуация. Ну вот, иллюзия готова. Теперь мальчишкам покажется, что вместо волос у меня на голове копошатся гадюки. Однако полной уверенности у них не будет, так, смутные ощущения.

С шумом распахнув дверь, я шагнула на крыльцо. Крики мгновенно стихли.

— Вы всё ещё здесь? — спросила я и замерла, нахмурив брови, давая им возможность оценить вид волос-змей, лениво покачивающихся из стороны в сторону. — Чтобы через минуту и духу вашего здесь не было. Учую — вам не поздоровится. В самом лучшем случае спущу на вас огромных собак.

Для пущей убедительности я пару раз сверкнула глазами. Небо было безоблачным, солнце стояло высоко, и для меня не составило труда воспользоваться его энергией для этой цели. Мальчишки стояли как вкопанные, с лицами, побелевшими от испуга, не в силах сдвинуться с места от страха. Я решила предоставить им возможность опомниться и сбежать, и потому зашагала вдоль стены, направляясь к небольшому отдельно огороженному дворику.

Здесь, вольготно развалившись на травке и повернувшись лохматым пузом кверху, расположилось единственное живое существо, с которым я делила пищу и кров. Должна признать, что в одном-единственном вопросе я всё же не являюсь "правильной" ведьмой. Правильная ведьма должна быть хозяйкой чёрного кота. У меня же была белая собака по кличке Мэгги.

— Мэгги, голос! — негромко сказала я, присоединяясь к ней во дворике.

Псина лениво приоткрыла один глаз и посмотрела на меня с крайним неодобрением. Ей было откровенно лень шевелиться, и она не считала нужным это скрывать.

— Голос! — повторила я уже более строго, сердито нависая над собакой.

Та приподняла голову аж на пару сантиметров от земли и благосклонно сказала "Гау!". И вяло вильнула пушистым хвостом — мол, ну, теперь ты довольна? Я могу спать дальше?

Возражать я не стала, поскольку хорошо слышала топот ног и удаляющиеся возгласы мальчишек. Хоть Мэгги и крупная собака — встав на задние лапы, она оказывается выше меня, — но испугаться её внешнего вида достаточно трудно. Ибо вашему взгляду предстаёт совершенно очаровательное лохматое существо с длинной белой шерстью и недвусмысленно дружелюбными глазами, регулярно помахивающее неунывающим хвостом. Зато на слух испугаться этой собаки очень даже легко, ибо лает она чрезвычайно внушительным басом.

Оставив Мэгги отдыхать на травке от трудов праведных (когда именно она умудрилась их совершить, не знаю; не иначе в прошлой жизни), я возвратилась на крыльцо. К этому времени на поляне было уже пусто. Воздух наполнила столь любимая мною тишина и умиротворённость. Сладко потянувшись, я вошла в избушку.

Дара забралась на скамейку с ногами и сидела, обхватив руками колени. Потрёпанные лапти стояли на полу.

— А где Федька? — спросила я, направляясь к столу.

— Ушёл, — отозвалась она. — А мальчишки?

— Убежали.

— И даже не заквакали? — разочарованно спросила она.

— Представь себе, нет.

— Жалко. — Девочка вздохнула.

— С каких это пор ты стала такой кровожадной? — поинтересовалась я, доставая из-под стола плетёную корзину и начиная выкладывать из неё всевозможные травы, широкие листья и лепестки цветов.

Дара пожала плечами.

— Да просто хоть какое-то, а развлечение.

Я внимательно посмотрела на девочку, свесившую ноги со скамейки и принявшуюся неспешно обуваться. Дара была родом из города, но несколько лет назад её родители погибли, и девочка переехала жить к тётке в расположенную неподалёку деревню, ту самую, откуда недавно приходил Федька. Девочка начала забегать ко мне года два тому назад, по собственной инициативе. Ей нравилось наблюдать за моими занятиями, и я её не гнала, не без удивления обнаружив, что общество Дары мне приятно. Постепенно я стала объяснять ей, что именно делаю, она начала помогать и вскоре из наблюдательницы превратилась в ученицу и помощницу, хотя официально такого статуса не носила, и никакой формальной договорённости у нас с ней не было. Даре безусловно нравились наши занятия, но двенадцатилетней девочке были необходимы и другие развлечения. Да и общение с ровесниками мягко говоря не повредило бы, а его-то как раз по всей видимости и не хватало.

— Тебе бы других развлечений поискать, — заметила я. — Может, с друзьями куда-нибудь сходишь? Не знаю, как там у вас принято время проводить. Через костры прыгать, на лодках кататься, да мало ли?

— Ну да, нашли тоже снегурочку! Да и какие там друзья, — фыркнула Дара.

— Ну, не друзья, приятели, соседи, кто-нибудь же есть? — не отставала я, попутно доставая с полки ступку с пестом и пару пустых банок.

Дара села возле стола, взяла ступку и принялась толочь травы, которые предварительно сама же правильно отобрала.

— Кто-нибудь есть, но неинтересно мне с ними, — отозвалась она. — Дураки они все.

— Так-таки все? — усмехнулась я.

— Ну, может, и не все, — пожала плечами девочка. — Но почти все. И по-любому мне с ними даже поговорить не о чем.

— А тётя твоя об этом знает?

Мне-то самой в человеческие отношения соваться и правда ни к чему, с моей-то тягой и привычкой к одиночеству. А тётка за племянницу в ответе, она небось лучше меня подскажет, как тут быть.

— Знает, — равнодушно кивнула Дара.

— И что говорит?

— Что я так замуж никогда не выйду, — ответила девочка не менее равнодушно.

— Не рановато ли она об этом? — поморщилась я.

— Она говорит, в самый раз. Мол, о замужестве думать никогда не рано. И Фроську в пример ставит, дескать, ей годков столько же, сколько и мне, а парня уже охомутала, через две недели свадьбу играют.

— Ну и чего же тут хорошего? — фыркнула я, тем самым невольно изменив своему решению не вмешиваться в эти вопросы и предоставить воспитательный процесс на усмотрение тёти.