Чтение онлайн

Ее похоронили на краю заросшего травой обрыва над ма ленькой бревенчатой избушкой, где она уже в старости прожила так много лет. Маленькая индианка отделилась от группы индейцев, невозмутимо стоявших у могилы, когда грубый деревянный гроб спускали туда на веревках. Ребенок подбежал к могиле, заглянул в нее и просто сказал: «Лала совсем уходи теперь». Я стоял у могилы и читал выдержки из похоронной службы по молитвеннику, который привез из Англии: «Земля земле, пепел пеплу, прах праху…». Принцесса королевской крови не могла бы пожелать большего.

В то время, когда умерла Лала, в Чилкотине было мало постоянных линий капканов. Не много их было и во всей округе. Поэтому ловля пушных зверей велась по принципу «лови, сколько можешь» и по пословице «каждый за себя, а черт за всех». Выражение «охрана природы» тогда еще не существовало в лексиконе торговцев пушниной. Всем было ясно, что площадь водоемов в этом крае медленно, но неуклонно сокращается, но ни у кого не было достаточной проницательности, чтобы связать эту беду с поголовным уничтожением бобров. Это пони мала только Лала и, может быть, еще кое-кто из стариков ее племени. Но никого не интересовало мнение индейцев по этомувопросу. И меньше всего этим интересовалось правительственное учреждение, ведавшее водными ресурсами в этом округе. И ко нечно, никто не прислушался бы к их совету, даже если бы они его дали, никто, кроме меня и Лилиан.

Мы вместе взвесили все «за» и «против» этого рискованного мероприятия. Меня в нем привлекал тот образ жизни, который я всегда любил (я уже понемногу расставлял капканы, хотя попадались туда только койоты, спускавшиеся по ночам из леса и рыскавшие в поисках добычи вдоль ручья поблизости от фактории). Лилиан привлекала возможность иметь свой соб ственный дом и все, что у женщины с ним связано. Хотя на фактории я получал только сорок долларов в месяц и харчи, я мог бы за два-три года скопить достаточно денег и купить все необходимое для того, чтобы отправиться к ручью. Препятствий было немало, но молодость не боится препятствий. Итак, мы поставили себе цель: вместе отправиться к ручью и предоставить судьбе все остальное.

Я обратился в департамент, ведавший вопросами охоты в Британской Колумбии, и получил монопольное право расставлять капканы в окружавших ручей лесах на площади около ста пятидесяти тысяч акров, от истоков Мелдрам-Крика до точки, находящейся примерно в миле от устья. Казалось бы, это была неплохая сделка. За это я должен был платить департаменту огромную сумму — десять долларов в год плюс кое-какие отчисления в пользу государства с каждой шкурки пойманного зверя. И я же должен был содействовать «охране и размно жению всех пушных зверей в округе». Но увы, скоро мы с Лилиан увидели, что там уже почти нечего было охранять.

На какое-то мгновение я позволил себе вспомнить об Англии и подумать о возможной финансовой помощи оттуда. Отец прозрачно намекнул, что он мог бы дать необходимую сумму денег для покупки небольшой скотоводческой фермы в Британской Колумбии. Скотоводческая ферма! Это было нечто солидное. Это могло бы при разумном ведении хозяйства еже годно давать определенные доходы. А планы, с которыми я носился, были столь же причудливо запутаны, как следы ласки, охотящейся за мышью. Отец всегда был очень осторожен во всем, что касалось фунтов, шиллингов и пенсов. Крайне не охотно согласился бы он вложить хоть один фартинг в мало надежное предприятие с сомнительными видами на будущее. И я тут же отбросил мысль о том, чтобы обратиться в Англию за финансовой поддержкой.

В сентябре 1928 года английский священник, выезжающий по вызову в отдаленные места провинции, обвенчал нас с Лилиан. Добродушный парень был этот священник — коротышка и толстяк с такой довольной миной, как у иглошерста [7] , взобрав шегося на верхушку дерева и греющего спину на солнышке. От начала церемонии венчания и до ее конца улыбка не сходила с его гладкого округлого лица… Венчание происходило в просторной гостиной фактории и шло без сучка, без задоринки, за исключением того момента, когда рыжий кокер-спаниель Бечера стал царапаться и визжать под дверью в поисках хозяина. Бечер с женой присутствовали на свадьбе, одетые по-праздничному.

Лилиан обдумала свой наряд с большой тщательностью. Она надела свадебное платье из какого-то легкого кружева, перехваченное у пояса бледно-голубой лентой. На ней была белая прозрачная фата, и я слышал, как миссис Бечер шепнула мужу: «Бог мой, как она очаровательна и мила!»

Повар китаец Джо превзошел себя в кулинарном мастерстве, стараясь устроить пир, достойный такого важного события. Были поданы холодные жареные цыплята, салат, картофель и сладкая кукуруза прямо с огорода. Подали также большую нерку [8] , которая не стала менее вкусной от того, что ее проти возаконно вытащили из реки Чилкотин, когда она, не ведая беды, путешествовала вверх по течению к местам нереста. Был и пирог с голубикой, и пирог с тыквой. Был также большой свадебный торт, поданный после цыплят, лососины и десерта и оставшийся почти нетронутым. Бечер откуда-то выкопал две бутылки хереса, и, после того как мы выпили за всех и за все, священник сиял уже как два иглошерста, греющих спины на солнышке.

В 1906 году, когда Лилиан было два года, одна из ее старших сестер привязала подушку к спине кроткой низкорослой верховой лошадки, примостила на ней Лилиан, взяла конец повода в свои детские ручонки и зычно крикнула: «Но, но!» Лошадка, на которой в свое время привезли из лесу немало оленей, пошла ленивым легким шагом, а затем, когда девочка дала ей как следует по крупу ивовым прутом, неохотно перешла на рысь. Все было бы хорошо, если бы из-за ближайшего холма не показались два верховых индейца, несущихся во весь опор. Увидя двух всадников, лошадка Лилиан насторожила уши и резко остановилась, сбросив крохотную путешественницу. Лилиан

перелетела через холку лошади и шлепнулась спиной оземь. Удар нежного детского тельца о твердую почву не прошел даром. Девочка стала заметно прихрамывать, но вовремя никто не обратил на это внимание. К тому же ближайший врач практи ковал за полторы сотни миль, в Ашкрофте. Чтобы добраться туда, требовалось по крайней мере двенадцать дней, а также лошади и возок.

И хотя со временем хромота стала менее заметной, она не исчезла. В результате ушиба у Лилиан были повреждены позвоночник и правая бедренная кость. И когда вскоре после нашей свадьбы мы обратились к врачам и специалистам-остеологам, уже ничего нельзя было сделать с последствиями травмы, полученной в детстве. Хромота осталась у Лилиан на всю жизнь.

Этот-то незначительный дефект в позвоночнике Лилиан и помешал немедленному исполнению наших планов. Мы не смогли отправиться к истокам ручья весной 1930 года и отло жили путешествие на год. По нашим подсчетам выходило, что, если я останусь работать на Риск-Крике до апреля 1930 года, и буду экономить каждый цент из моего жалования, мы сможем накопить достаточно денег, чтобы купить все необходимое для осуществления наших планов. Но через шесть недель после свадьбы случилось событие, заставившее нас потратить немалую долю наших сбережений: Лилиан забеременела.