Троецарствие, Гуань-чжун Ло

Троецарствие

на обложку

Гуань-чжун Ло

Шрифт:

И подвигов не совершал и славы еще не стяжал он,Он долго весны не встречал, что каждому сердцу желанна.И жаль, что не видели вы, как старец Дунхайский покинулЛачугу свою и пошел вслед за колесницей Вэнь-вана.Как, не ожидая, пока князья соберутся под знамя,Вдруг на переправе Мынцзинь стремительно в лодку вошел он,Как в битве великой в Муе, где крови пролито немало,Могучим орлом воспарил, отваги и верности полон.И жаль, что не видели вы, как пьяница из Гаояна,Бедняк низкородный, почтил Манданского гуна поклоном,С каким величавым лицом сидел на пиру, удивляяСужденьем своим о князьях, пророчески непреклонным.Как княжества Ци города он отдал врагу на востоке.Но в Поднебесной никто его не пленился уделом.Хоть не были оба они в родстве с императорским домом,А все же героев таких на свете не сыщется целом.

Песня кончилась. И тогда запел другой, в такт ударяя по столу:

Мечом, озарившим весь мир, взмахнул государь и основуДинастии заложил, сиявшей четыреста лет.Сановники злые пришли, и царственный род истощился,И при Хуань-ди и Лин-ди померкнул величия свет.И радуги дивной дуга является в Яшмовой зале,И черной змеею раздор обвил императорский трон,Разбойники как муравьи повсюду кишат в Поднебесной,Коварных героев толпа со всех налетает сторон.Не стоит стонать и скорбеть, все жалобы наши напрасны,От скуки идем мы в трактир и пьем беззаботно вино.Пусть каждый живет для себя — и жизнь наша будет спокойна,А будут ли нас прославлять в грядущем — не все ли равно!

Оба певца захлопали в ладоши и рассмеялись.

— Дремлющий дракон тоже, наверно, здесь! — воскликнул Лю Бэй, слезая с коня и направляясь в трактир. Там за столиком друг против друга сидели двое и пили вино. Один — с длинной бородой и бледным лицом, его собеседник — с удивительно благородной осанкой.

Лю Бэй поклонился им.

— Не скажете ли вы, кто из вас господин Во-лун?

— А вы кто такой? И зачем вы ищете Во-луна? — спросил длиннобородый.

— Я — Лю Бэй. Хочу спросить совета у господина Во-луна, как помочь стране и дать народу покой…

— Во-луна здесь нет, но мы его друзья, — сказал длиннобородый. Я — Ши Гуан-юань из округа Инчжоу, а это Мын Гун-вэй из Жунани.

— О, я много слышал о вас! — обрадовался Лю Бэй. — Как я счастлив, что случайно встретился с вами! У меня с собой есть запасные кони, и если вы ничего не имеете против, поедемте к господину Во-луну и там побеседуем!

— Не трудитесь просить нас об этом! — ответил Ши Гуан-юань. — Садитесь-ка вы сами на своего коня и поезжайте разыскивать Во-луна, а мы — люди, праздно живущие в горах и пустынях, — не сведущи в таких делах, как управление государством и умиротворение народа!

Лю Бэй откланялся и направился к горе Дремлющего дракона. Возле дома Чжугэ Ляна Лю Бэй сошел с коня и постучал в ворота. На стук вышел мальчик.

— Дома твой господин? — спросил Лю Бэй.

— Он в комнате сидит за книгой. Пожалуйста.

Лю Бэй последовал за мальчиком. На средней двери висела большая надпись: «Познавая свои стремления — укрощай страсти, пребывая в спокойствии — постигай грядущее». Из комнаты доносилось протяжное пение. Лю Бэй заглянул в дверь. Там возле очага, обхватив руками колени, сидел юноша и напевал:

Феникс летает только в заоблачной выси,Лишь на утуне [70] строит свой временный дом.Муж многомудрый держится данного слова,Видит опору лишь в господине своем.Он с наслажденьем пашню свою поднимает,В хижине бедной живу я один в тишине.Скучно мне станет, играю на лютне, читаю,Чтобы дождаться славы, обещанной мне.

Когда юноша кончил петь, Лю Бэй вошел в комнату и приветствовал его:

Утун — название дерева.

— Я давно стремлюсь к вам, учитель, но еще не имел счастья поклониться вам! Мне о вас поведал Сюй Шу. Несколько дней назад я с благоговением вступил в ваше жилище, но, увы, вас не было, и я вернулся ни с чем. И вот теперь я снова пришел, невзирая на ветер и снег. Как я счастлив, что мне, наконец, удалось узреть ваше благородное лицо!

— Вы, наверно, не кто иной, как Лю Бэй, и хотите видеть моего старшего брата? — прервал его юноша, торопливо ответив на приветствие.

— Так, значит, вы не Во-лун? — изумился Лю Бэй.

— Нет, я его младший брат — Чжугэ Цзюнь. Нас трое братьев. Самый старший — Чжугэ Цзинь служит у Сунь Цюаня в Цзяндуне, а Чжугэ Лян мой второй брат…

— А он сейчас дома? — спросил Лю Бэй.

— Они вчера договорились с Цуй Чжоу-пином пойти побродить.

— И куда же они отправились?

— Может быть, поехали на лодке или же ушли навестить буддийских монахов и отшельников-даосов в горах, а может быть, зашли к другу в какой-либо дальней деревне; возможно, что они играют на лютне или в шахматы где-нибудь в уединенной пещере. Кто их знает, неизвестно, когда они уходят и когда приходят.

— Как я неудачлив! — сетовал Лю Бэй. — Вторично не удается мне застать великого мудреца!..

— Может, посидите немного? Выпьете чаю? — предложил Чжугэ Цзюнь.

— Раз господина нет, сядем-ка на коней, брат мой, да поедем обратно, — вмешался Чжан Фэй.

— Ну, нет уж! С пустыми руками я не уеду, — решительно возразил Лю Бэй и обратился к Чжугэ Цзюню: — Скажите мне, правда, что ваш брат целыми днями читает военные книги и весьма сведущ в стратегии?

— Не знаю, — сдержанно ответил юноша.

— Что вы вздумали расспрашивать его брата? — опять вмешался Чжан Фэй. — Едем скорей домой, а то ветер и снег усилились!

— Помолчи-ка ты! — прикрикнул на него Лю Бэй.

— Не смею вас больше задерживать! — заторопился Чжугэ Цзюнь. — Я как-нибудь навещу вас.

— Что вы, что вы! — замахал руками Лю Бэй. — Зачем вам затруднять себя излишними поездками! Через некоторое время я сам приеду! Дайте мне кисть и бумагу, я хочу написать вашему брату, что непреклонен в своем решении!

Чжугэ Цзюнь принес «четыре сокровища кабинета ученого». Лю Бэй дыханием растопил замерзшую тушь, развернул лист бумаги и написал: