Трофей
Шрифт:
Они сели на задний диван, Глеб сразу же поднял глухую перегородку. Сердце Милы скатилось куда-то под ребра. И забилось… Забилось куда сильнее. Она не замечала ни дорогой кожи автомобиля, ни мягкости сидений, ни свежести, такой не хватающей в такси эконом-класса, на котором она добиралась сюда.
Был только он.
Её Дракон.
Она иногда думала, почему в тот вечер назвала его драконом. Из-за того, что он дразнил её Принцессой?
Она потянулась к нему первой. Не могла сидеть спокойно. Хотя и должна была по законам жанра. Это же она попросила отпустить её, дать время. Она грозилась убегать снова и снова. Она несла детскую чушь. А он слушал и злился, сжимая губы с такой силой, что они бледнели.
К этим губам она и потянулась. Суховатые, немного шершавые. Обветренные. Но какие же вкусные.
Милу сразу же прижали к себе, вдавливая. Её грудь расплющилась о мужскую грудную клетку. Мила заерзала, не утерпела, и сама забралась на колени к Глебу. Так удобнее… И снова в тартарары полетели установки, которые она давала себе. Быть сдержаннее, не позволять чувствительности взять верх над собой. Сначала она планировала Глеба накормить. Поговорить чуть-чуть. Самую малость.
Нет.
Всё пошло не по её сценарию.
Голодные они оказались. И совсем не по еде.
Глеб прижимал к себе сильно. Проводил руками по ребрам, сжимал ягодицы. Ощутимо, но как же приятно.
Он снова целовал аккуратно. Нежно. Первые десять секунд. А потом воздух в салоне резко изменился, наэлектризовался. Давление руки на теле усилилось.
– Отпороть бы тебя, - его глухой рык отозвался звоном в ушах.
Не веря в происходящее, до конца ещё не осознавая, что она в его руках, с ним, едут в её съемное жилье, она пила счастье мелкими глотками, пропуская его через себя. Через кожу, сердце.
Уткнулась ему в шею, не удержалась и провела рукой по шее, другой нащупала его руку и переплела пальцы, предварительно проведя по ладони.
– Нет…
– Что «нет»? – не понял Глеб.
– Нет мозолей.
– Мила…
Она подняла голову и снова прижалась к его губам. Уже первой. Он сразу толкнулся языком в её рот, заявляя права. Она не возражала. Она хотела чувствовать его. Снова и снова.
– Клянусь, если бы мы были в обычном такси, остановил бы, дал мужику денег, чтобы вышел на пять минут… Карим… При своих нельзя.
Мила плыла. Её штормило, эмоции били через край, и смысл услышанного дошел до неё не сразу. Как через пелену.
Поняв, что имеет в виду Глеб, она вспыхнула, покраснела до кончиков волос.
– Так соскучился?
– Безумно.
Её охватила какая-то шальная смелость. На душе порхали бабочка. Внизу живота – тоже…
Мила специально дразня Глеба, заерзала бедрами.
– Принцесса…
– Ай.
Чего она не ожидала получить – так это шлепка по ягодицам, который нацелен был утихомирить её, а вызвал кардинально противоположный эффект – она распалилась сильнее.
Пришлось снова уткнуться лицом в шею мужчины.
Он обнял её, прижав к себе.
– Я тебя люблю.
Эти слова сказала не она.
Он.
Мила обняла его за шею и крепко-крепко зажмурила глаза.
Только бы не расплакаться…
До её дома они доехали быстро, Карим прекрасно ориентировался. Адрес у неё тоже никто не спросил.
Глеб помог ей выбраться из машины.
– Карим, до утра свободен. Там – до связи.
Мила снова вспыхнула. Он спокойно сообщал водителю, что останется у неё. Глупая, а где ему ещё оставаться на ночь, учитывая, что он прилетел к ней, и до этого они жили под одной крышей. И всё равно она немного смутилась. Отвыкла.
– Я на ужин приготовила жаркое и салат из морепродуктов. Как ты любишь.
Глеб прошёл в ванную, помыл руки и сполоснул лицо.
– Тогда корми.
Мила сразу же засуетилась.
Глеб Алашеев у неё на кухне! Казалось бы, что тут особенного? А в душе всё переворачивалось от восторга и щемящей нежности, с которой никак не удавалось справиться.
Она нарезала хлеб, когда Глеб подошёл и обнял её со спины. По коже сразу же побежали электрические разряды, и рука дрогнула.
– Я знаю, ты готовила, старалась, - он предусмотрительно отобрал у неё нож и отложил в сторону. – Мила, я могу всё съесть потом. Чуть позже. Через час.
Он слегка направил бедра вперед, показывая степень другого голода, другой физиологической потребности.
Всё же хорошо, что нож он забрал. Иначе она выронила бы его. И, не дай Бог, тот упал бы, и…
Она откинулась на грудь Глеба и прикрыла глаза.
– Я же не могла вот так сразу… Мне надо было хотя бы попытаться… Глеб, в доме есть бассейн. Не такой шикарный, к которым ты привык, но всё же. Пойдем к нему.
– Пошли.
Она повернулась и снова натолкнулась на взгляд синих глаз. Почти темных, пылающих едва сдерживаемым желанием.
Он сказал, что любит…
Её.
И он тут. В её доме.
Господи…
Спасибо.
– Раздевайся, Мила. Догола. Хочу видеть тебя всю, - безапелляционно заявил он, не скидывая – срывая с себя одежду.
У Милы подкосились ноги, и слабость завладела телом. Тахикардия ей сегодня обеспечена. И девушка надеялась, что до утра.
Она ослушалась Глеба, замешкалась. Не могла отказать себе в удовольствии полюбоваться на его обнажающееся тело. На резкие движения, на спешность, с которой он раздевался.
Покатые плечи. Красивый торс. Ей показалось, или Глеб немного похудел?
– Мила!
Его голос звенел от нетерпения. Сам он уже полностью разделся и теперь повернулся к ней.
Возбужденный…
У Милы во рту пересохло. Хорошо, что она предварительно на столик принесла две пол-литровые бутылки с водой. Как знала. Почему «как»? Она знала свою реакцию на Глеба Алашеева.
Обнажаться было не стыдно.
Только не перед ним…
Восхищение в синих глазах сказало, что она не зря выбрала для встречи розоватое белье.