Трофей
Шрифт:
Трос натянулся и спружинил обратно, оставив этих двоих болтаться в заходящих лучах солнца, играющих на водной ряби Гудзона, где-то посередине, между гулом автомобилей и тихим плеском воды, как будто они очутились в ином измерении…
Элли хохотала, ощущая такую любимую дрожь от адреналина в крови, и не только от него… Его глаза были так близко, Элли смотрела в них и тонула в их глубине, а Дэн изучал ее, внимательно считывая ее эмоции, страстно оглядывая ее лицо и улыбаясь только лишь во взгляде, оставаясь таким же собранным и серьезным, сильным и брутальным. У Элли кружилась голова от влюбленности, от горячившего ее жара, от тонкого, еле уловимого, но такого потрясающего запаха его одеколона, и она продолжала смеяться, пока ее легким еще хватало воздуха.
– Ты что, совсем того??? А если я боюсь высоты? – хохотала она.
Дэн любовался ею откровенно, их объятия становились все горячее… Он приподнял брови.
– Вот я и решил проверить, боишься ли ты чего-нибудь еще, кроме откровенного взгляда.
Элли закатила глаза.
– Ты, кажется, решил сразу избавить меня от всех существующих во мне недугов? На первом свидании люди обычно так близко не знакомятся. – она бросила взгляд на то, как ее ноги обнимают его, но Дэн качнул головой.
– Это пустяки. Мы все еще не знакомы. Ну что, идем? Держись крепче!
Он отпустил Элли, которая повисла на нем, вцепившись как можно сильнее, и схватился за трос, ловко подтягиваясь наверх. Элли восхитилась его силе и с улыбкой произнесла:
– Так вот для чего спортивные штаны? Оригинально.
Дэн ухмыльнулся.
– Просто знал, что ты вряд ли оденешь платье и продемонстрируешь мне свои потрясающие ножки.
Элли ощутила, как ее сердце забилось еще быстрее, и покраснела.
– Может, я ношу штаны, потому что они совсем даже не потрясающие.
Дэн в ответ лишь слегка улыбнулся.
Они влезли на мост и перевели дух. Дэн отцепил от себя трос и протянул ей руку, глядя на нее горячими, притягательными глазами. Элли ощутила дрожь любви, но не стала играть в гордячку и протянула ему свою маленькую ладошку, красиво и игриво улыбнувшись.
– Что теперь? Пойдем положим головы в пасть крокодилу?
Дэн впервые улыбнулся, да так обаятельно, что две идущие навстречу девушки завороженно уставились на него, проводив восхищенными взглядами.
– Нет. Едем в одно место.
Он подвел ее к потрясающему, черному «Доджу», не совсем новому, но блестевшему, как начищенный хрусталь. Элли присвистнула.
– Уау! Я такую только по телевизору видела!
Дэн спокойно открыл переднюю пассажирскую дверь для Элли и помог ей сесть.
– Вот мы и начинаем знакомиться ближе, прекрасная Элли. – и, захлопнув дверь, он сел за руль.
Виляя по запруженным улицам Нью-Йорка, они подъехали к бару «Восхождение». Мест на парковке около него практически не было, и народ с шумом все прибывал.
Элли улыбнулась, глядя на вывеску и чувствуя приятное волнение от радости. Она знала это место. Джек любил бывать здесь, он считал этот бар самым лучшим в Нью-Йорке, где играют настоящий рок.
Дэн внимательно следил за лицом девушки.
– Знаешь этот бар?
Элли радостно кивнула.
– Мой брат мне много рассказывал о нем. Здесь играют лучшие рок-группы Нью-Йорка… Всегда мечтала сходить сюда, но этот придурок отказывался брать меня. – шутливо пожурила Элли Джека.
Дэн снова горячо поцеловал ее руку и, бросив на нее очередной жаркий взгляд, слегка улыбнулся:
– Тогда идем скорее.
Бар был действительно великолепен: отделанный серым мрамором, он вмещал в себя около сотни уютных столиков и целый танцпол, на котором веселились гости всех мастей и возрастов. Самые потрясающие инструменты, старые и новые произведения, живое исполнение и то самое неповторимое, что называют «душой наизнанку», вместе с неотъемлемой страстью, огнем, адреналином – все витало в воздухе этого заведения и как будто окутывало со всех сторон.
Элли счастливо улыбнулась, оглядывая полутемное помещение, полное народу и серого дыма от сигарет. Здесь ей нравилось больше, чем в родных «Иглах», но бар «Иглы» жил внутри нее, он был ей будто вторым домом, который она ни на что не променяет.
– Ну и где тут бар? – в предвкушении, весело спросила она.
Этот вечер был самым великолепным в ее жизни.
Элли и Дэн сидели у бара, пили текилу с лимоном, болтали и танцевали, танцевали, танцевали… Дэн был просто потрясающим, он ухаживал за Элли, угождая всем ее даже невысказанным желаниям, он внимательно слушал ее рассказы о жизни ее и Джека, рассказывал о себе, и всегда, всегда этот горячий взгляд, обжигающий, душный, страстный, сильный и обезоруживающий, хотя Элли была далеко не шикарно одета. Им было весело, Элли ловила его редкие, но такие обаятельные улыбки, и чувствовала, как внутри нее все органы растворяются в обжигающем пламени… Они подпевали любимые песни, танцевали, пили…
Дэн рассказал Элли, что его фамилия относится к древнему роду, берущему свое начало с восемнадцатого века. Его предки были знатными дворянами и построили здесь, в старом Нью-Йорке, особняк, фамильный дом, в котором теперь живет Дэн. Богатство передавалось из поколения в поколение по мужской линии, но каждый, принимавший его, должен был продолжать семейный бизнес – торговлю рабами. До современности это дело, конечно, не дошло, но появились другие предприятия, которые и поддерживали дворянскую казну в избытке. Так фамильный дом и авто и достались Дэну от отца, который погиб при невыясненных обстоятельствах пять лет тому назад. Матери у него тоже нет – она умерла, когда ему было всего пять.
Элли, конечно, было жутко интересно, но она сходила с ума от страсти, слушая его голос, наблюдая за его уверенными жестами и такими притягательными голубыми глазами… Ну и в известной мере алкоголь тоже делал свое дело.
Весело переговариваясь, они вывалились из бара около трех часов ночи. Элли никогда не ощущала себя так хорошо – хоть алкоголь и дурил ей голову, но она прекрасно понимала, что происходит в данную секунду.
– Это было так… классно!!! – воскликнула она, кружась вокруг себя на тротуаре. – Я буду ходить сюда каждую ночь… Даже если ты не сможешь сопровождать меня! – весело добавила она.