Чтение онлайн

— Но я не хочу! — крикнул Леша, которому недавно сровнялся девятнадцатый год. — Не хочу благостей!!!

Двое дюжих поселян заученно взяли его под локотки, скрутили и повели прочь, в главную избу, обряжаться в лучше шмотки в деревне — к НИМ нельзя было идти в рубище, а то могут обидеться, да и сделать Выбор вместо раза в неделю, раз в день.

Дошла очередь и до самого Анатолия. С волнением опустил он руку в мешок, а когда нащупал плашку-выборку, сразу успокоился. Выборка была такая теплая, чуть липкая от смолы, не может такая плашка быть черной, никак не может. Со слабой улыбкой он вытащил плашку на свет и секунду в ледяном ступоре любовался ее агатовым проблеском. Народ зашумел — облегченно.

— Толян попал! — зашептали где-то в толпе.

— Все, — провозгласил Арсений, — на сегодня все. Толян, ты иди в избу, по правилам избранных больше десяти часов разделять должно.

Анатолий мотнул головой. Поймал хитрый взгляд Поддувалы — накаркал все же, ворон паскудный! Двое дюжих молодцев были уже тут как тут, заломили руки и повели в избу. Усадили на жесткую лавку под окнами, что выходили на площадь — смотреть.

Там выводили Крапилова, обряженного в стильную рубашку, джинсы с мировой известности лейблом, да кожаный плащ поверху. Леша отродясь не носил ничего подобного, но вот радости от обновок у него не было. Те же двое активистов (бывшие вышибалы из бара, кстати), слегка утратив бравый напор, повели его вверх по холму. Толпа в полном составе провожала его взглядами, женщины плакали и махали ему вслед платочками, дети подбадривали задорными выкриками, словно уходил Леша Крапилов на войну, где должен был бить врага до последней капли крови. На середине подъема у несчастной жертвы отказали ноги, и его поволокли силой. Ступни Крапилова в дорогих ботинках от Гуччи проминали ароматно пахнущую траву, оставляя две неровные колеи.

Когда до клубящегося тумана осталось с полсотни метров, провожающие отпустили избранного, и, посадив его на траву, поспешно стали отходить вниз. Лица их выражали суеверный страх, и они старались не оглядываться.

Анатолий затаил дыхание — сейчас начиналось самое главное.

Крапилов сидел на склоне, сжав голову руками, и раскачивался из стороны в сторону. Может быть, плакал, но с такого расстояния было не разобрать. Многоликая, пестрая толпа бывших горожан собралась внизу, не без дрожи наблюдая за ним.

В тумане возникло шевеление, пастельные его слои заклубились и слегка разошлись, на миг явив очертания замка. Вернее так, Замка. В котором жили Хозяева.

Туман всколыхнулся, и из него сплошным потоком хлынули псы — суровые, свирепые звери с уродливыми мордами и здоровенными челюстями. Мощные чеканные ошейники с шипами охватывали толстые шеи. Свинячьи глазки псов поблескивали красным. Говор в толпе затих — все боялись этих гончих, которые обладали тонким нюхом и определяли беглецов еще за две версты от них.

Леша вскочил, слабости в ногах как не бывало, он повернулся и побежал вниз по склону, но псы тут же догнали его, и повалили на землю. Вслед за псами волочился туман, завивался вокруг уродливых тел, постепенно затмевая свет, так что с трудом уже можно было различить машущую руками фигуру Крапилова.

Тут-то и появились ОНИ — смутные глыбастые тени, что пришли вслед за псами. Туман скрывал их лица и детали строения, но силуэты выглядели внушительно. Двое бережно подняли брыкающегося и извивающегося Крапилова и понесли дальше, в туман. Звери устремились за ними, вверх. Дымка начала стаивать. Толпа вздохнула как единый человек и живо начала обсуждать увиденное, а Анатолия Скреблова пробил холодный пот.

До вечера он был сам не свой. Ходил из угла в угол, или, напротив, сидел, сжавши руками голову точь-в-точь, как вкушающий ныне благости в замке Крапилов. Не верилось ему, что все уже закончилось, было страшно и одиноко. Пусть он станет героем, пусть на деревенской доске почета (смахивающей на мемориальную) появится его имя, идти наверх он не хотел. Наплевать на почести, не о такой судьбе он мечтал, покидая замерзающий город.

Незадолго до часа икс он решил бежать. Подергал дверь — заперта. Выглянул в окно и никого не увидел, большая удача. Активисты отошли, ненадолго, но этого хватит вполне. С натугой подняв тяжеленную деревянную лавку, швырнул ее в окно, высадив стекла вместе с рамами. С бешено колотящимся сердцем вылез в образовавшийся проем. И, спрыгнув на землю, побежал прочь из деревни, в сторону дремучего леса.

Только там спасение, может быть, еще удастся найти выход на пещеры, может быть, еще получится…

— Эээй! — гикнул позади звонкий детский голос. — Скреблов убегает!!!

За ним гнались до самой кромки леса, а потом отступили — лес был полон неведомых страшилищ, без ружья на которых выходить было бессмысленно. Беглеца ждала гибель, если только он не наткнется на один из входов в пещеры.

А он все бежал, запинаясь о древесные корни, теряя равновесие, ветки хлестали его по лицу. Он должен найти пещеры, должен найти…

Бежал он долго. Один раз заметил маленького розового кролика, что следовал параллельным курсом, чуть повернув голову, словно следя за бегом большого человека. Он шикнул на зверька, и крол поспешно скрылся в синеватых жестколистных зарослях.

Где-то далеко взвыл рог. Скреблов прикусил губу, заставляя ноги работать быстрее. Он надеялся, что Хозяева плюнут на жертву, благо их еще пара сотен в деревне. Но нет, не плюнули, организовали охоту.

Залаяли псы — маленькие кровожадные чудища. Они обожали охоту. Любили всякое ее проявление, но на людей — больше всего. Анатолий несся как ветер, ноги уже подкашивались, бока резало, в уголках рта пузырилась пена. Сквозь красную пелену в глазах едва успевал следить, чтобы не запнуться о корень, не упасть.

Ближе воют псы, ближе, вот, кажется, совсем рядом.

И потерявший от ужаса и усталости равновесие, Скреблов налетел на толстый, изборожденный морщинами ствол старого дерева.

Когда он очнулся, то первым делом увидел массивный силуэт, что возвышался над ним. Гротескная гуманоидная фигура что-то смутно напоминала Анатолию, что-то давнишнее, из детства. Псы тоже были здесь — смрадно дышали в лицо. А потом сильные, с жесткой грубой кожей руки подняли его, легко оторвали от земли, да так и потащили. Рассеянный свет упал на лица его пленителей, и Скреблов заорал, потому что узнал их.

Он вопил, пока не сорвал себе голос. Они шли вверх, поднимаясь на холм, до того момента, как впереди заклубился зеленоватый туман. Анатолий дернулся последний раз и обвис, тяжело втягивая пропитанный запахом трав, воздух.

Две гротескных, высоких, почти до трех метров, фигуры шли в окружении мятущихся псов, пока не скрылись в тумане. С легким вздохом дымка приняла их.

Распростертого между пленителями человека хватило лишь на еще один хриплый птичий крик. После этого настала тишина.