Чтение онлайн

Конфорка шипела, как потревоженный джинн, который бесконечно долгое время выбирается из своей бутылки, и вскоре комната с наглухо закрытыми окнами (Антонине Петровне с ее тонким слухом очень мешал уличный шум. Педагог со стажем могла отдыхать только полной тишине.) была заполнена резко пахнущей смертью. Окажись сейчас в этом помещении кто-то, кто смог дышать этой смесью, он бы увидел, как по комнате гуляет мощное игривое марево, бросающее на белоснежный потолок причудливо извивающиеся тени.

Соседи Крутогоровой слева были в этот день в отъезде, а в квартире справа спал мертвым сном алкоголик Сева Иванкин, находящийся в глубоком запое с позавчерашнего дня, так что никто не мог засечь предательский запах газа.

Это продолжалось аккурат до вечера, когда примерно в десять часов в квартиру позвонил Костя Слепцов — родной племянник Антонины Петровны, который принес давно обещанные дидактические материалы. Не добившись ответа, Костя решил, что тетка куда-то вышла (мысль о том, что одинокой пожилой женщине негоже где-то шляться в четверть одиннадцатого вечера, просто не пришла Косте в не очень умную голову), и открыл дверь своим ключом. Войдя, он споткнулся обо что-то в полутемном коридоре и выпустил из рук дидактические пособия, звучно шлепнувшиеся на гладкий паркет. Возможно, в этот момент он бы и смог учуять предательский запах газа, но его подвела природная хлипкость — Костя страдал аллергией, и в тот момент нос его был перманентно заложен.

Дальше все прошло, как в дешевых боевиках. Костина рука автоматически нашарила выключатель из белой пластмассы и нажала на него.

Полсекунды спустя скопившийся в квартире газ сдетонировал с оглушительным громом, который был слышен за много километров у дачников. В моментной яркой вспышке квартира, а также весь лестничный пролет были разрушены. От тетки с племянником осталось очень немного. Уехавшие соседи остались этим летом на даче, пятеро человек из квартир ниже были погребены под развалинами, которые тут же начали активно полыхать. Языки пламени из разрушенного подъезда вознеслись высоко в небо, создав над местом катастрофы багровое подобие зари, хорошо видимое со всех сторон города и даже его окрестностей.

Оперативно сработавшие пожарные были на месте уже спустя пятнадцать минут, а потом еще пятнадцать минут медленно продирались сквозь густую толпу, по большей части состоящую из потрясенных жильцов соседних подъездов, в головах которых наверняка крутилась одна единственная мысль: «Пронесло, а могло ведь…»

Баков пожарных машин, а также помощи самих жильцов, бегавших с ведрами на недалеко расположенную колонку, хватило, чтобы затушить разгорающееся пламя. Потом вода кончилась, но кончился и пожар, остановившийся на границе третьего этажа. В этот самый момент где-то на уровне пятого этажа (там и находилась злополучная квартира) раздался громкий вибрирующий рык, в котором смешалось удивление и нарастающая злость. Ошеломленные пожарники, вкупе с не менее ошеломленной толпой увидели, как в окне соседней с взорвавшейся квартирой появился нетвердо стоящий на ногах силуэт в одних изрядно драных трусах и не менее драной майке и стал обильно жестикулировать мосластыми конечностями. Силуэт этот был настроен весьма агрессивно и, когда к нему по приставной лестнице полезли борцы с огнем, засуетился и стал поливать подходящих отборными матюгами.

Потом он все-таки дал себя скрутить и уже в городском травмпунке рассказывал участливым докторам (не спускавшим, однако, с него глаз), что его зовут Сева Иванкин, и он полчаса назад пробудился от резкого сотрясения и грохота. Позже выяснилось, что в квартире Иванкина осталась целой только одна стена — та самая, под которой спал на раскладушке невменяемый хозяин.

Каким образом он выжил, никто так объяснить и не смог (а ведь на теле соседа Крутогоровой не было ни одной царапины). Сам Сева объяснил это не иначе как божественным вмешательством, в результате чего завязал пить, а через некоторое время покинул город и подвизался в одном из монастырей в Ярославской области. Вы и сейчас сможете найти его там — он трогательно рассказывает паломникам историю своего счастливого исцеления от алкоголизма, приговаривая: «Господь дает нам в этой жизни один шанс исправиться, и горе тем, кто его не увидел!»

В отношении жителей города этот шанс, пожалуй, заключался в мгновенном его, города, покидании. Но увидели его не все. Далеко не все.

Пожар был потушен, «Замочная скважина» разразилась заголовком: «Огненная западня: шестеро человек еще живут под обломками», что, конечно, полный бред — под обломками никто уже не жил. Толпа простояла до часа ночи, наблюдая, как спешно вызванные спасатели и ветеран-экскаватор роются в развалинах, а потом потихоньку начала рассасываться. К трем часам ушли самые стойкие, и лишь жильцы окрестных домов, нет-нет, да и выглядывали в окна, чтобы полюбоваться на панораму работ.

То, что газ больше не шипит в конфорках, обнаружили только с утра. Но так как весть о взрыве быстро разлетелась по городу, то отсутствие огня на плите приписали именно ему. Хуже всех пришлось Нижнему городу, где почти все дома имели газовые плиты и газовые же колонки (счастливые владельцы этих анахронизмов еще недавно свысока поглядывали на Верхнегородцев, у которых иссякла горячая вода). Тут почти три четверти домов, построенных в большинстве своем в шестидесятые годы, остались внезапно без живительного синеватого огня.

Это ударило по людям куда сильнее, чем отсутствие воды, к которому в последнее время сумели притерпеться. Растерянные горожане крутили ручки своих плит, чиркали спичками и не могли поверить, что им больше не на чем готовить. Когда первый шок прошел, а случилось это к полудню следующего дня после взрыва, народ стал усиленно решать проблему своего пропитания. В не торгующих почти ничем, кроме воды, кафешках произошел неожиданно скачкообразный рост посетителей с голодными и озабоченными глазами. Скупали все, тратили деньги, не глядя, и даже древние старушки, не скупясь, выгребали из крошечных кошельков мятые бумажные купюры и возвращались домой тяжело груженые снедью.

Одну такую старую бабку, только что отоварившуюся на местном крошечном рынке куском сероватой говядины, у самого подъезда поджидал Евгений Красенко, бывший, кстати, соратник Стрыя и Пиночета, которому с утречка хотелось кушать, а вот деньги тратить не хотелось. Бесцеремонно отпихнув бабку в сторону и выдрав у нее полиэтиленовый пакет с мясом, Евгений бросился бежать. Старушенция что-то гневно вопила ему в спину, но удачливому грабителю было на это плевать. С четверть часа прослонявшись по трущобам, он заскочил к своему старому приятелю Лехе Скопову, и они зажарили краденое мясо на принадлежащей Лехе электрической плите, а потом под бутылку дешевой водки уговорили награбленное.

К ночи обоим стало плохо, а к утру следующего дня они чуть было не отошли на тот свет, и это бы неминуемо случилось, если бы Скопов не догадался из последних сил позвонить в «скорую».

Приехавшая белая машина с красными крестами забрала неудачливых грабителей и отвезла их в реанимацию с тяжелым пищевым отравлением и подозрением на заражение глистами. Жадность, она до добра не доводит.

К концу дня продавщицы в продуктовых магазинах и минимаркетах находились в состоянии тяжелейшей усталости, и сил их хватало лишь на вялое взрыкивание в адрес по-прежнему толпящейся массы покупателей.