Чтение онлайн

К счастью, второй отряд благополучно достиг места, но известия принес крайне неоднозначные.

Первое — вокруг пансиона бушевал лесной пожар. Отряд прибыл на место аккурат в момент завершения тушения.

Второе — его зачинщицей, предположительно, оказалась Алетра. Фурию в тот момент уже допросили и собирались отправить в Домен Правосудия, но Теон позвонил Янрис дор-Уон, нынешней главе Зеленого Этажа, и решил данный вопрос. Фурию передали людям Теона. Заодно удалось забрать Пса, личного Опустошителя Кригера, чего нельзя было сказать о его хозяине.

В данный момент Кригер, Самина, Лифэтта и Пирсон бесследно исчезли. Как только пришла новость об этом, в пансион самолично отправилась Нефис со своими людьми, в конце концов пропала её сестра. К делу подключился Зиммер, но и по его каналам была тишина. Эта четверка бесследно пропала.

В самом пансионе было пусто, остались лишь следы битвы и трупы охраны заведения, но никого из людей Домена Власти. Но тоже можно сказать и о де-Йорг. Она тоже испарилась и нигде не появлялась.

Янрис дор-Уон, с которой Теон смог найти что-то вроде общего языка, обещала помочь. Она довольно охотно шла на сотрудничество и, судя по всему, собиралась заручиться в будущем поддержкой нового Домена.

Разумеется, Теон ей не до конца доверял, и вполне возможно, что она тоже ко всему этому причастна, но, с другой стороны, в данный момент она не делала никаких прямых нападок на Домен Власти, да и Алетру она передала спокойно, лишь напоследок, словно в шутку сказала, что теперь за Теоном должок.

Теон бы уже плюнул на все и отправился на поиски сам, если бы имел представления, куда. И это раздражало больше всего. Враг прячется и не спешит делать ходы, ожидая, когда их сделает Владетель.

Его переиграли. Он отправил своих людей, веря, что те справились, но что-то произошло, и теперь он лишился четырех соратников сразу.

Стук в дверь прервал размышления Теона.

— Войдите.

Дверь отворилась, и в комнату вошла Вестра. Девушка все последние дни носила черный деловой костюм, всем своим видом показывая, что выполняет важную работу. Фурия заменила Самину, но, откровенно говоря, справлялась плохо, и в важных вопросах приходилось просить помощи Нефис.

Единственное, что портило общий типаж деловой девушки — искусственные кошачьи ушки, которые она носила на голове. Как-то раз Теон слышал, как Фэри обещала сделать для Вестры вполне рабочий аниматронный хвост, но не раньше, чем их с Зиммером огромный робот вновь будет работать. Пока что мех больше напоминал груду металла, чем боевую машину, и вряд ли это получится быстро исправить.

— Я не побеспокоила? — спросила фурия, и только сейчас Теон заметил массивную коробку в руках девушки.

— Что это?

— Не знаю. Только что тебе прислали. Возможно, это торт или что-то в этом роде.

Девушка поставила праздничную коробку на стол, после чего вытащила из-под праздничной ленты какой-то конверт и отдала его мужчине.

Перед тем как его открыть, Теон принюхался и сразу понял, что помнит этот запах. Терпкий, но с приятным послевкусием. Это был крайне специфичный парфюм, которым пользовалась только одна знакомая ему женщина.

Галатея.

«Дорогой Теон»

«Она сама просила доставить тебе это, а я привыкла исполнять предсмертные обещания».

«Твоя «Г»».

По спине Теона пробежал ледяной холодок, а Вестра уже собиралась открыть посылку.

— Не трогай! — крикнул он, отчего девушка вздрогнула и невольно отступила.

— Я…

— Отойти туда, — Теон указал на дальнюю стену, а сам выбрался из-за стола и подошел к «подарку». Мужчина все-таки коснулся Иного и уплотнил воздух позади себя, чтобы погасить взрывную волну, если это будет бомба. В этом случае Вестра не пострадает.

Теон потянул одну завязку, затем вторую, а внутри тем временем словно взводилась пружина. Наконец все ленты были удалены, и Теон, сделав глубокий вдох, поднял крышку и заглянул внутрь.

Позади испуганно закричала Вестра, а Теон так и застыл с крышкой коробки, смотря на бледное девичье лицо. Реальность пошатнулось, и мужчина в следующий миг оказался в окружении призраков, что словно насмехались над ним. Чужое сердце словно сдавило тисками, а гнев заставлял стискивать зубы с такой силой, что они начали вот-вот начали бы трескаться.

Теперь не оставалось сомнений в судьбе пропавших людей, ведь внутри находилась голова Самины Лэмфорд.

Самина словно была под водой, в течении огромной необъятной реки, из которой невозможно выплыть. Все, что она могла делать, это смотреть наверх, видеть солнце и тянуться к нему, не в силах приблизиться.

Так она и дрейфовала по течению, наблюдая странные образы, что накатывали на неё словно волны. То ей пять лет, и она наблюдает за тем, как отец и мать ругаются на кухне. Маленькая Самина в тот момент не понимала, что происходит. Почему мама и папа не могут не ссорится?

А в следующий миг ей уже пятнадцать. Генриэтта что-то весело рассказывает, держа её за руку, а Самина в ответ смеется и кивает. Сердце в груди бешено колотится, ведь они идут к комнатам для разрядки фурий. Это будет её первая разрядка.

Но картина обрывается, и вот Самина стоит на месте преступления, закуривая сигарету и пытаясь унять нервную дрожь. Рядом её старшая коллега говорит что-то вроде «ты поступила правильно», «это самооборона». Но перед глазами Самины лишь юная фурия, лежащая на тротуаре с двумя ранами в груди. Она убила своего парня во время секса, не удержав контроль, а когда на место прибыли легисты из Зеленого Этажа, то попыталась сбежать. Самина догнала её, и та, поняв, что оказалась в ловушке, решила напасть. И вот итог…

И вновь Самина ещё ребенок. Ей десять, и мать как обычно уходит на работу в Домен Правосудия. Фурия обещает дочери отвести её на выходных в аквапарк, но этому не суждено будет случится. Ещё до заката к ней домой придет женщина из Зеленого Этажа и сообщит, что мать убили на службе.

Картина блекнет, но лишь затем, чтобы смениться новой.

Самина уже в своей постели, и над ней возвышается Патрик — её бывший парень, с которым она какое-то время даже всерьез думала завести семью. Это была их первая ночь. Мужчина старался, по его лицу и мускулистым плечам капал пот, а Самина стонала и извивалась под ним, изображая несказанное удовольствие, но на деле фурии было лишь немного приятно. Она не ощущала в нем ни крупицы Иного, не могла коснуться его души так же, как касалась души Генриэтты во время разрядки.