Чтение онлайн

Неужели, у него и правда — Дар южан?! Но тогда при чём тут ядрышки из метеоритного железа? Или они — хитрые накопители, сохраняющие большой запас эфира?

Отбросив путанные мысли, полные сомнений и неуверенности, Алан рванулся прямо навстречу очередному заклинанию, бросив вперёд духовную энергию и задержав дыхание. Атакующие плетения были сметены, но волна жара его накрыла такая, будто в кузнице в печь для плавки сунулся. Зато — сократил расстояние, и, запустив клинок в полёт, толкнул противника даром в ноги, как дубинкой. Тот качнулся, но вместо того, чтобы упасть, повис в воздухе, левитируя, а клинок Алана ожидаемо напоролся на слабые, но многочисленные барьеры.

И методы боя с каритами ублюдок отлично знал! Но хоть мгновения были выгаданы, и Алан смог подобраться ближе, чтобы…

На Мосс пустил ему навстречу волну пламени едва ли не в человеческий рост и, качнувшись, отлетел назад, вновь разрывая дистанцию.

Да когда ж у него эфир-то кончится?! Одно дело так рубить с плеча в перенасыщенном поле дуэльной арены, но здесь-то, здесь “Ингвар” не может брать эфир извне!

Кожи коснулся обжигающий жар взметнувшегося ещё выше пламени. Волна духовной силы сбила плетение, но огонь не сильно-то от этого опал, мощи в заклинание было вложено немеряно.

А потом Алан обозвал себя идиотом и, не жалея силы, выбросил вперёд примитивное, но мощное плетение. Огненную стену пробило конусом холодного воздуха, мигом покрывшего каменные плиты густым слоем инея и затуманив воздух вокруг. Широко получилось. Далеко. Почти как у Демьена тогда, в лесу, но если тот брал мастерством, то Алан просто выплеснул в чары прорву силы.

Эфирное поле дворца всегда чувствовалось настолько странным, что он совсем забыл о возможности черпать из него после установки трона на законное место. А тот ведь установили ещё вчера вечером! И Алан ещё проверял, может теперь пить дворцовый эфир или нет?!

А что, если на Мосс тоже может?!

Вот и проверим…

Алан почувствовал злой азарт, наполняющий его, приглушающий неприятный зуд обожжённой кожи, придающий сил, и, зачерпнув так много, как только мог взять за один раз, обрушил на площадку шквал огня. Вернее, технически, довольно примитивное плетение рухнуло на каменные плиты, мгновенно расползлось по ним, пока не упёрлось в барьер, огораживающий площадку, и выбросило вверх гудящее от жара пламя. Получилось оно даже не красно-оранжевым — насыщенно жёлтым с белыми всполохами, и пришлось вешать на себя щит, чтобы закрыться от жара и обеспечить приток воздуха. Так-то чары расступались перед хозяином, но кто ж знал, что огонь окажется настолько горячим?

Закончив со щитом, Алан рванул в ту сторону, где заметил возмущение — огонь там отдавал красным и казался намного плотнее — и, хищно улыбнувшись, поймал меч ладонью…

И с криком отбросил успевшее раскалиться оружие.

Пришлось снова подхватывать его духовной силой и посылать вперёд, ибо крупный купол, которым накрылся его противник, был уже буквально в трёх шагах. Алан вбил в него клинок… И тот потерял скорость, уничтожив ещё один невидимый слабосильный барьер перед сложным огненным щитом. Адан ударил заклинанием, промяв сразу три простейших барьера, затем снова ударил клинком, прорываясь к противнику через многослойную луковицу щитов. Получалось так себе — более опытный дуэлянт успевал возводить щиты, сдвигать их и растягивать, а Алану не хватало навыков, чтобы расправляться с таким количеством щитов достаточно быстро. Но он отчаянно пытался, раз за разом вкладывая всего себя в атаки. Напитать меч нужным количеством духовной энергии — снести препятствие, преобразовать духовную энергию в эфир — сформировать чары — таран. Основной щит противника, впрочем, становился всё ближе, но и огонь вокруг начал опадать — заклинание расходовало вложенный в него заряд.

— Ну же! — Алан умудрился пробить ещё два щита, оказавшись вплотную к огненному плетению сосредоточенно замершего на Мосса. Единственный удар клинка — магией он столь сложную структуру попросту бы не вскрыл!

Но сделать его ему не дали. Среди огня каменная плита поплыла и, изогнувшись, тонким длинным языком захлестнула и скручиваясь утянула клинок вниз, к земле, Алан дёрнул меч на себя со всей силы, аж в груди заныло, но было уже поздно — камень затвердел, намертво прихватив добычу.

Самозванец улыбался. Так довольно и самоуверенно, что аж скулы сводило.

— Должен признать, сила Императора впечатляет, — произнёс он тихо. Впрочем, за гулом пламени вряд ли бы кто-то услышал и сказанное в полный голос. — Даже в руках едва освоившегося юнца она столь опасна.

— Неужто тебе завидно, ублюдок? — Алан оскалился, неторопливо смещаясь вдоль щита, и немного отведя назад левую руку. Самую малость — и настойчиво направляя в ладонь силу своего странного дара.

— Силу ещё нужно уметь применить, и без этого умения, даже самые невероятные способности не смогут тебе ничем помочь.

— Ой ли? — Алан насмешливо качнул головой. — Твой щит схлопнется с единственного удара клинка.

— Которого у тебя нет, прошу заметить, — ухмыльнулся самозванец.

— С чего ты взял? — Алан округлил глаза и изобразил то почти-совсем-искреннее удивление, которое так часто можно было приметить на лице Амарими.

И на Мосс сделал ровно то, на что Алан надеялся — повернул голову, чтобы проверить, на месте ли схваченный камнем меч.

Именно тогда он и ударил, выбросив вперёд зажатый в руке нож из той самой субстанции, что формируется при смешении эфира и духовной силы. Он пробил сложнейший щит и дестабилизировал его так же легко, как и клинок в руках опытного карита, пропуская Аланавозмутительно прохладное и уютное нутро барьера.

***

Наместник прицокнул от невольного восхищения и бросил уничижительный взгляд на рассевшуюся особняком “оппозицию”. Вот оно — легендарное золотое пламя, что ещё им нужно?

По лицам каритов, поддержавших самозванца, сейчас, когда золотое пламя поднялось вровень со стенами, можно было понять очень многое. Вот, например, главы кланов Тари и Санарису — оба аж заледенели, пытаясь скрыть охватившие их чувства, но во взлёте бровей и блеске глаз определённо читаются удивление и растерянность. Вот старик Мираки из Сетсу не сумел сдержаться, сжал губы так, что его седые усы встопорщились, подчёркивая досадливую гримасу. Остальные выглядят в разной степени напряжёнными, неотрывно следя за происходящим, некоторые то и дело бросают быстрые взгляды на верховного жреца.

Наместник почувствовал раздражение, очередной раз убедившись в непроницаемости маски этого человека, и вернулся к созерцанию залитого огнём двора — пламя опадало, наконец позволяя разглядеть большой алый купол и крадущегося вдоль него молодого господина, едва прикрытого мутноватыми всполохами защитного барьера… Чувствовалось, что этот Ингвар куда состоятельнее Ишимари в северном искусстве, но на стороне истинного наследника был сам дворец, о чём и свидетельствовало золотое пламя.

Хм, кажется, они разговаривали. Жаль, дрожащее пламя и барьеры не давали прочитать по губам, о чём именно. Но говорили недолго — белый росчерк ножа вспорол алую стенку купола как гнилую дерюгу, и Ишимари бодро нырнул внутрь.