Чтение онлайн

Два огромных крыла дворца соединяла ротонда, служившая и центральным входом. Все официальные церемонии происходили в южной части. Там находились переговорные, бальные залы, просторные гостиные для приемов, кабинеты, тронный зал, а также спальня королевы и комнаты прислуги.

В северном крыле располагались бытовые и жилые помещения, в том числе и моя спальня, а также гостевые комнаты и кухня. В самом дальнем конце северного крыла, в светлой угловой гостиной с двумя прозрачными стенами, проводила свободное время Элора. Здесь она читала, занималась живописью – в общем, отдыхала.

– И когда вы собирались мне сообщить, что Орен – мой отец? – потребовала я объяснений, ворвавшись туда.

Королева возлежала на изящной оттоманке, утопая в мягких волнах платья. Даже наедине с собой она была воплощением элегантности. Увидев Элору в первый раз, я позавидовала безупречности ее манер и красоте, но теперь-то я знала, что это всего лишь оболочка. Вряд ли ее заботило что-то кроме внешности и приличий.

Я остановилась посреди просторной комнаты, кипя от ярости. Элора прикрыла глаза рукой, словно дневной свет причинял ей боль. Она часто страдала от мигреней, так что, может, сейчас как раз у нее случился один из приступов. Впрочем, скорее всего, Элора чувствовала себя прекрасно, потому что шторы не были опущены, и яркий утренний свет беспрепятственно заливал комнату.

– Рада видеть тебя живой и невредимой, – произнесла королева спокойно.

– Вот что я скажу, – подскочила я к ней. – Элора, вы должны говорить мне правду. Всегда! Если вы действительно хотите, чтобы я правила королевством, вы не должны ничего от меня скрывать. Интриги и недомолвки никому не добавляют мудрости и справедливости.

– Что ж, теперь ты знаешь правду. – Она наконец опустила руку и устало встретилась с моим рассерженным взглядом. – Почему ты так смотришь на меня?

– Это все, что вас интересует? А больше вам нечего сказать?

– А что еще ты хочешь услышать от меня? – Одним грациозным движением Элора села. Я не сдвинулась с места, тогда Элора встала. Судя по всему, ей не очень нравилось смотреть на меня снизу вверх.

– Меня похитили витра, их король объявил, что он мой отец, а вам совсем нечего мне сказать?!

– Возможно, я проявила бы больше сочувствия к твоему положению, если бы не твой побег. – Элора подошла к стеклянной стене и, обхватив себя за плечи, устремила взгляд вниз, на реку. – Я предупреждала тебя, что не стоит покидать королевство. Мы все в один голос твердили тебе, что так для тебя будет лучше и безопаснее. Тебе было мало нападения витра, чтобы убедиться в их дерзости и беспощадности? Ты сбежала. Своей вины в том, что случилось, я не вижу.

– Я думала, что им сильно от нас досталось и что они больше не решатся на подобное. Мне и в голову не приходило, что у витра есть какой-нибудь повод для охоты за мной, но если бы я знала, кто мой отец…

– Как только ты сбежала, твоя безопасность стала исключительно твоим собственным делом, и ты это знала, – ответила Элора спокойно.

– Элора, я не собираюсь никого обвинять, понятно? Я хочу знать, почему вы меня обманывали, почему сказали, будто мой отец умер.

– Потому что это было проще, чем рассказывать правду.

Ага, врать проще, кто бы спорил.

– Так как все было? – спросила я напрямую.

– Я вышла замуж за твоего отца, потому что так было нужно.

Она замолчала, я даже подумала, что продолжения не последует. Но Элора снова заговорила:

– Витра и трилле враждовали на протяжении столетий.

– Почему?

Элора пожала плечами:

– По разным причинам. Витра всегда были более злобные и агрессивные, чем наш народ, но мы всегда были сильнее, а потому обладали большей властью. А власть притягивает витра, они одержимы могуществом, им нужно богатство, земли, подданные.

– Так вы думали, что брак с Ореном положит конец вековой вражде?

– Так думали мои родители. Они все решили еще до моего возвращения во Фьонинг.

Элора была, как и я, подменышем, но мне об этом она почти ничего не рассказывала.

– Я, конечно, могла воспротивиться их решению. Так же, как ты не согласилась на другое имя.

В последних словах Элоры отчетливо прозвучала горечь. Мое возвращение к трилле подразумевало обряд крещения, во время этой церемонии меня должны были наречь более подходящим именем. Меня эта идея нисколько не вдохновляла, и благодаря витра, которые прервали церемонию своим нападением, мне удалось этого избежать. Элора смилостивилась, и я стала первой принцессой в истории трилле, сохранившей собственное имя.

– Но вы не стали сопротивляться? – спросила я, пропустив мимо ушей ее небольшой выпад.

– Нет. Я поставила благо своего народа превыше собственных желаний. Это качество, которого тебе недостает.

Свет отражался от ее волос, нимбом сияя вокруг головы.

– Если такая мелочь, как свадьба, могла положить конец вражде и ненависти, нужно было пойти на этот шаг, – продолжала королева. – Все мы – и трилле, и витра – несли страшные потери, и меня волновало только это.

– В общем, вы вышли за него замуж, – поторопила я Элору. – А что случилось потом?

– Ничего особенного. Мы были женаты совсем недолго. – Она потерла плечи, словно ей было зябко. – До свадьбы я видела его несколько раз, и никаких плохих предчувствий у меня не было. Я не любила его, но…

Элора замолчала. Эта пауза вдруг натолкнула меня на мысль, что Орен ей до сих пор не безразличен.

Мне было трудно представить, что Элоре есть дело до кого-нибудь. Я не знаю, встречалась ли она с Гарретом Стромом на самом деле или флиртовала с ним всего лишь для отвода глаз. Гаррету королева, похоже, действительно нравилась, он вечно увивался вокруг нее. Кроме того, Стром – маркис. Если бы Элора пожелала, то могла бы и замуж за него выйти.

Но Риз и Финн рассказали мне по большому секрету, что после того, как Орен отчалил, у Элоры случился роман с отцом Финна. Тогда он был искателем и уже был женат на матери Финна, так что им не суждено было быть вместе, но Риз утверждал, что Элора была влюблена по-настоящему.

– Что произошло после того, как вы поженились? – Своим вопросом я вытянула Элору из размышлений, и она тряхнула головой, словно отгоняя воспоминания.

– Все сразу не заладилось. Нет, он не был откровенно груб или жесток, что, впрочем, только усложняло дело – у меня не было никаких весомых поводов для развода. Я не могла бросить его без уважительной причины, ставки были слишком высоки.