Чтение онлайн

– Так ведь здесь - другое дело...

Гриос хотел было вмешаться, тем более, что под горячую руку о нем все на время забыли, но тут кто-то осторожно взял его под локоть.

Капитан Карраден, подтянутый, при сабле, в ремнях и в шлеме стоял перед ним.

– Вам пора, - сказал он негромко.
– Сейчас полковник закончит занятия. Ждите в коридоре. Часового я предупредил.

Глава 6 - Шортаб (окончание)

Нынче, когда рассветёт,

Время Ветров нас застигнет,

Время, в котором мы снимем

Последнюю жатву войны.

Прогони прочь утро,

Оденься в латы дня!

"Так сказал Даурадес".

Изначально я не был приписан к главному войску. Я радовался случаю проявить себя и заслужить славу открывателя новых стран и новых народов. Я не предполагал, что судьба поставит меня во главе воинов, и что именно мне выпадет честь провести его через половину Азии.

И как я отказался бы от возможности помочь нашим грекам... чьи бараньи глаза пёрли на десять стадий вперёд, чьё войско могло и должно было исключительно шагать, до спасения, до смерти, до какого-то конкретного пункта назначения?

Ксенофонт, "Комментарии к "Анабазису"

1

Гриос, пригибаясь, вошёл под низкий потолок. Короткий полутёмный коридор был чисто выметен и заканчивался тупиком, где в нише помещалась горевшая ровным пламенем керосиновая лампа. Ближайшая дверь была приоткрыта. Из-за неё рокотал настойчивый голос:

– ...Камуфлет. Это случай, когда снаряд взрывается достаточно глубоко под поверхностью почвы. Взрывная волна и осколки, разумеется, отсутствуют. Вспучивается земля, много шуму, много вони, более ничего... Что? Да, именно так...

– Так в стволе пушки взрыва и не происходит! Случись такое - орудие разнесёт в лохмотья... Да, да, быстрое горение!.. Насыпают дорожку пороха и по скорости движения язычка пламени определяют... Удивительно, Норт, что вы, второй год нося сержантские нашивки, до сих пор не знаете такой простой вещи. Вы правы, спрашивает умный. Дурак - делает и портит...

– Келлангийцы? Вне всякого сомнения - лучшие артиллеристы в мире...
– как бы слегка раздраженно продолжал голос.
– Ведь вы, идя в армию, не рассчитывали, что всю жизнь будете воевать с вооруженными вилами селянами? Занятие окончено.

– Встать! Смирно!

– Вольно, разойдись.

Дверь распахнулась и в коридор шагнул невысокий худощавый человек в куртке с полковничьими нашивками. Острый взгляд холодных, зеленовато-серых глаз царапнул по лицу Гриоса.

– Пройдите в кабинет, - ледяным тоном произнес он вместо приветствия.

Кабинет полковника встретил Гриоса неярким мерцанием. Потрескивали угольки в камине. Единственное окно закрывала глухая, серая, будто вырубленная из камня штора. Рядом с собой чаттарец заметил кресло. Широкое, удобное кресло с подлокотниками, спинкой в сторону входа. В другое кресле, у камина, нога на ногу в начищенных до блеска сапогах, сел Даурадес. Низкий столик по его правую руку был завален бумагами, поверх которых лежали заложенная карандашом книга и "бодариск" в тяжёлых, украшенных чеканным узором ножнах.

Чаттарец узнал ножны. Когда-то, в оружейной мастерской, он сам выбирал этот клинок...

Гриос шагнул в кабинет, прищелкнул каблуками и встал навытяжку. Дверь за ним клацнула, закрывшись.

– Вольно, капитан, - услышал он усталое.
– Я вас слушаю.

Маркон сидел прямо, его лицо показалось чатттарцу постаревшим... впрочем, Маркон как и тогда, в двадцать два, так и теперь, в тридцать семь выглядел лет на десять старше своего возраста. Зрачки глаз у Даурадеса были окружены странным, словно из глубины идущим светом. Глаза глядели в упор, их взгляд невозможно было выдержать.

"Привет, дружище..." - хотел было сказать Гриос, но неожиданно слабым голосом проговорил:

– Вы ошиблись, полковник. Я не капитан, и даже не офицер, просто рядовой чаттарской гвардии, хотя сейчас этой гвардии, может быть, уже не существует...

– Поскольку её не существует, - повторил он с пересохшим ртом, - я должен найти... какую-нибудь другую службу... хотя, моя семья, может, и не ждёт меня, потому что...

Ему очень хотелось крикнуть кое-что иное, высказать всё в двух или трёх словах, но эти, два или три слова куда-то запропастились, и он через силу тянул и тянул из себя чужие, тагрские слова...

Даурадес, не отрываясь, изучающе глядел на него. Короткие щетинистые усы дёрнулись в усмешке.

– И?
– коротко спросил он.

– В общем, что хочешь делай, Маркон... Я пришёл к тебе. Можно я присяду?

Даурадес указал на пустое кресло:

– Слушаю тебя.

– В Коугчаре, летом, - торопливо заговорил чаттарец, - я встретил твоего сына...

– Я знаю. Он сообщал мне об этом.

– Да. То есть... Я не знаю. Ты знаешь, что сейчас творится в Коугчаре? По городу который день погромы. Убивают чаттарцев и элтэннцев. Жгут дома. Моего дома тоже... нет. Что с семьей - я не знаю...

Даурадес покачал головой:

– Там творится то же самое, что творилось в вашем Ифисе, пятнадцать лет назад. Тогда, мне помнится, жители тагрских кварталов бежали "к себе в Тагр-косс", сжигая за собой дома. Был такой, если ты помнишь, Каррабо. И была такая, если ты помнишь, "Освободительная Армия Чат-Тара"... Ничуть не лучше "отрядов народной обороны", что под знаменем некоей "Новой Церкви" крутят политику в Коугчаре и Урсе...

– В твоем доме живут келлангийцы, - продолжал Гриос.
– Генерал Хорбен. Тинчеса я в городе не видел. Наверное, он до сих пор... где-нибудь в Бугдене. Скажи, Маркон... До меня дошёл странный слух... Это ты сказал ему, будто меня... будто я... убит?

Даурадес легко сорвался с кресла и заходил по комнате.

– Тебе было бы лучше, если бы я говорил, что моим учителем по жизни был предатель? Да, я понимаю, что майор Курада грозил тебе смертью жены и ребёнка всякий раз, когда требовалась очередная подпись...

Гриос молчал.

– Моего имени ты им так и не назвал...
– холодно продолжал рассуждать Даурадес.
– Чем вынудил меня придумывать оправдания тому, почему за другими приходят и других вызывают, а меня даже не допрашивали ни разу. Посему я выбрал отставку... и прочее... А что было потом - тебе наверняка известно.