Тропою легенд
Шрифт:
Языческий герой меняет имя и богов
Убив горгону Медузу – существо столь ужасное, что один взгляд на него мог превратить человека в камень, герой Персей возвращался домой. Вдруг на скале, у самого берега моря, видит он прекрасную Андромеду, дочь несчастного царя Кефея.
Бледная от ужаса, стояла в тяжелых оковах Андромеда; с невыразимым страхом смотрела она на море, ожидая, что вот-вот появится чудовище и растерзает ее. Персей принял бы ее за дивную статую из белого паросского мрамора, если бы морской ветер не развевал ее волос. Герой быстро спустился к ней и ласково спросил:
– О, скажи мне, прекрасная дева, чья эта страна? Скажи, за что прикована ты здесь к скале?
Андромеда рассказала. Ничего не утаила. Но не успела закончить свой рассказ прекрасная дева, как заклокотала морская пучина, и среди бушующих волн показалось чудовище. Оно высоко подняло свою голову с разверстой громадной пастью. Громко вскрикнула от ужаса Андромеда.
Но Персей без особого труда сразил дракона, а потом женился на прекрасной Андромеде (вот на свадьбе ему пришлось основательно поработать мечом, защищая невесту от притязаний других женихов).
По всей Элладе из уст в уста распространилась молва о подвигах Персея. Позднее устные предания о героях были записаны в книги, и весь античный мир узнал и полюбил смелых греческих богатырей. Об их славных делах слагались поэмы, скульпторы высекали из мраморных глыб их могучие фигуры, дети и юноши древней Греции и Рима изучали в школах героические сказания предков и учились подражать героям.
Славное это было время. Эра зарождающихся наук, жизнерадостного искусства и спорта. Но случилось несчастье: с холмов Палестины на землю героев, художников и ваятелей, на сады первых академий упала зловещая черная тень – тень от креста.
Христианская религия начала свое победное шествие по странам античного мира. Мрачная, изуверская философия, как умопомрачительный недуг, овладела людьми. Радость жизни, красота природы, просвещение были объявлены врагами нового бога, новой веры. Христианская церковь всю свою нечеловеческую злобу обрушила на науку, на языческую культуру, на школы физиков и натуралистов. Толпы обезумевших монахов разгромили библиотеки. Не пощадили и лучшую из них, Александрийскую, – чудо человеческого гения и трудолюбия! Побили камнями служителей библиотек и ученых.
Попы сами стали «учить» народ. По-своему отредактировали ученые книги.
Тогда-то и герой Персей получил новое имя и новую профессию – он стал христианским подвижником, святым великомучеником и миссионером.
В Византии бедняга Персей навсегда расстался с Андромедой, был обращен в христианство, канонизирован как святой рыцарь и включен в официальный культ церковного богослужения.
В XI веке легенда о святом Георгии-драконоборце проникает на Русь. Его воинственную фигуру мы видим уже на фресках староладожской церкви в Новгороде, построенной, как полагают специалисты, в XI–XII веках.
Может быть, славный киевский князь Ярослав Мудрый, в крещении Георгий, который, по словам летописцев, «почитая книги часто в нощи и дне», повелел перевести с греческого на русский сказание о подвиге своего святого покровителя. При дворе князь собрал «многих писцов», которые по его наказу «перекладали от грек на словеньское письмо и списаша книгы многы».
Чтобы показать, что святой Георгий – это лишь христианизированный Персей, достаточно рассказать обе легенды – сходство между ними почти стереотипное.
Вот судите сами.
Древнейшее на Руси изображение святого Георгия. Фреска в Староладожской церкви (конец XII века).
«Как во граде бысть, во Лаоси…»
«Бысть на восточне стране град велик, иже нарицашеся Лаоси. [30]
Ближе града то бе озеро. Бысть во озере то змий велик и исходя от озера и поядая множество члк».
И собрался народ и пошел к царю той страны. Кричали люди:
30
В других вариантах легенды город называется «Гевал», «Агав», «Антоний-град» и т, д.
«Что сотворим, яко погибае зле от зверя сего?»
Не было человека, у которого змей не пожрал бы дочь или сына. Очередь за царем – принести искупительную жертву. Заставили его, «слезами обливаяся, плакаше и рыдая», отправить дочь свою любимую на берег озера – на съедение чудовищу.
А в это время святой воин Георгий возвращался с персидской войны – «из греческого воинства от перския возвратился брани». Подошел он к озеру, хотел напоить коня, и увидел девицу, «бьющуюся в перси и власы терзаше», и спросил ее:
– Что сидишь, отроковице, и почто плачешися? Что суть людие зряще тебе из града?
Спросил он ласково, «тихом и кротком гласом», а не так, как «неции воины», которые, встретив девицу, «крицать, лають, бешиньно вопиють и бестыднаво вещають».
Она ему все и рассказала, а потом просила его уйти:
– Не изгуби своей доброты, мнози бо от него поглощены быша!
– Не бойся, – отвечал ей Георгий. – Не отступлю бо тебе в напасти сей.
С тем стал и богу молиться. «И бысть глас с небеси глаголя:
– Георгие, угодниче мой, дерзай, не бойся: аз есмь с тобой».
Вдруг девица закричала:
– Господине мой, отыди скоро от мене: се бо исходит змий и до не снеден будеше со мною.
И вот забурлило озеро, заклокотало. «Змий исходя яко бура сильная и волны морския воспрометаше на брег и шум великий творяше и воздвиже главу свою яко комару велику и разину аки пропастию, хотяше пожрати святого. Георгий же, оградив себя знамением честного креста, и рече великим гласом:
– Во имя Иисуса Христа стани, проклятый зверю, и рьци ми – на кого идеши?