Тройные неприятности
Шрифт:
— А это не чернуха какая-нибудь? — поинтересовалась она, перелистывая книжку в яркой глянцевой обложке с изображением смертельно перепуганной полуодетой блондинки.
— Да нет, ничего… Эту я сам не читал, но отзывы хорошие…
Ирина отложила очередной роман и покосилась на Катерину. Та явно нервничала и не находила себе места. Действительно, ее новый знакомый опаздывал уже ва двадцать минут — явно недопустимо для воспитанного мужчины.
«Вот так-то! — позлорадствовала Ирина. Не будешь кидаться на шею первому встречному! Он явно забыл о вашей встрече! Тоже мне, Мамбазимбра ей, видите ли, помог!»
Ирина устыдилась своих мыслей: она вообще-то очень хорошо относилась к Катерине и желала ей только добра. Просто ее раздражало преступное легкомыслие подруги и умение по несколько раз наступать на одни и те же грабли…
— Вот тоже очень интересная книжка, — не отставал от нее настырный книгопродавец, Ромуальд Неспанский, «Кровь аллигатора»…
Страшная, правда…
— Нет, страшную не хочу, — протянула Ирина, — и так сплю плохо, а после таких ужасов вовсе перестану…
— Плохо спишь? — удивился лоточник. — В твоем-то возрасте? Да у меня в твои годы одна была проблема со сном: по утрам никак не мог проснуться!
"Знал бы ты, сколько мне лет! — подумала Ирина. — Вряд ли намного меньше, чем тебе!
Просто следить за собой нужно, есть меньше, спортом заниматься и одеваться аккуратнее!"
Наконец из-за угла показался высокий светловолосый мужчина, и Катерина радостно бросилась ему навстречу.
— Я прошу прощения, — виновато проговорил мужчина, — неотложные дела задержали…
«Да уж, — отметила Ирина, взглянув на часы, — на тридцать пять минут опоздал! Это уже настоящее хамство!»
Однако Катерина придерживалась на этот счет совершенно другого мнения:
— Ничего страшного, я и сама только что пришла!
"Вот врет, — Ирина снова разозлилась на подругу, — никакого чувства собственного достоинства! Нет чтобы как следует отругать его!
Хотя, конечно, Катьку можно понять, мужик действительно интересный".
Она чуть не в упор рассматривала незнакомца, благо черные очки скрывали ее глаза. Совершенно точно, его лицо было ей знакомо. Хотя она его раньше никогда не видела… Что за наваждение!
Катя подхватила своего блондина под руку, и парочка скрылась в дверях художественного салона.
Ирина купила у лоточника номер популярного журнала «Собака Ру», чтобы оправдать свое долгое пребывание перед лотком и чтобы было чем закрыть лицо, как это обычно делают шпионы и сыщики в фильмах. Следом за своим «объектом» наблюдения она прошла в помещение «Зефира».
В художественном салоне проходила персональная выставка известного художника Артемия Лепилина. Этот мастер творил не кистью и не углем, не карандашом и не цветной тушью.
Его художественным материалом служили обыкновенные газеты.
Артемий Лепилин наклеивал на холст страницы предварительно смятых и скомканных газет. Газеты он брал исключительно свежие, купленные в киоске непременно в день создания очередного шедевра, поэтому свое необычное искусство он сам и многочисленные доброжелательные критики называли актуальным.
— Надо, это, актуальным быть, — разъяснял сам гений приезжему московскому критику основы своего творческого метода, — соответствовать, это, требованиям сегодняшнего дня. Видишь, это, газета-то свежая, я нарочно так клею, чтобы, это, дату видать было…
Маститый художник стоял в углу зала, окруженный верными последователями, преданными учениками и многочисленными представителями средств массовой информации, которые тянули к нему микрофоны или строчили что-то в блокнотах.
Рядом с Артемием стоял его ближайший сподвижник и популяризатор творчества Никодим Дальнозорский. Когда у самого творца не хватало слов, чтобы донести до слушателей свою основополагающую идею, Дальнозорский подхватывал эстафетную палочку и растолковывал окружающей публике смутные художественные воззрения мэтра:
— В этом полотне автор выразил свое гениальное видение таких острых и наболевших проблем современности, как конфликт глобалистов с антиглобалистами, конфликт левых с правыми, «красно-коричневых» с «бело-зелеными», конфликт Запада и Востока, Севера и Юга, лета и зимы…
Журналисты строчили, боясь пропустить хоть слово из этого многозначительного бреда.
Ирина, до половины прикрыв лицо журналом, пробиралась в толпе посетителей, выискивая Катю с ее новым знакомым. Наконец она нашла их в дальнем углу зала, где Катерина любовалась сомнительным шедевром — бульварной газеткой «Секс-инфо», скомканной и неаккуратно налепленной на прямоугольник холста.
— Я нисколько не сомневаюсь, — вещал стоявший рядом с Катей блондин, — что ваши замечательные панно будут иметь в Баварии просто сногсшибательный успех! Просто сногсшибательный!
Катерина слушала, вся розовая от удовольствия. Ирине очень хотелось вылить на подругу ведро холодной воды, чтобы смыть с ее лица глупо-восторженное выражение.
Блондин повернулся, так что Ирина могла лучше рассмотреть его лицо, и произнес бархатным извиняющимся голосом:
— К сожалению, сейчас я должен вас покинуть, меня на работе ждет очень важный клиент!
Холодная вода не понадобилась: Катькино лицо вытянулось от разочарования. Она-то принарядилась, ждала его, как дура, больше получаса, в надежде на долгое и приятное общение, а этот неблагодарный, как все мужчины, тип…
В это время Ирина вдруг вспомнила, откуда ей знакомо лицо этого смазливого блондина.
Она едва не вскрикнула и поспешно закрыла лицо журналом, чтобы не выдать себя.
Она действительно прежде не встречала его, но зато видела его фотографии. Эти фотографии лежали среди мусора в квартире бесследно пропавшей Ксюши Стрижевской. На фотографиях Ксюша и блондин стояли рядом, обнявшись. Не было никакого сомнения, что они любовники.